Мастер
Шрифт:
– Марк?
– прошептала она удивлённо.
Тигран не менее удивлённо взирал на мужчину. Марк, не объясняя и не рассусоливая, врезал Тиграну в челюсть, тот отлетел на пару шагов назад. Марина метнулась к Марку, обняла за талию и подставила плечо.
– Отвали от моей женщины, Тигран, - Маркус обнял её за плечи.
– Марк, а как ты встал?
– спросила Марина, помогая ему дойти до стула.
– За тебя испугался, - ответил
– Получается, мне этому идиоту благодарность надо выписать?
– Марина кивнула в сторону держащегося за челюсть Тиграна.
– Выпиши, догони и ещё раз выпиши, - усмехнулся Марк, тяжело опускаясь на стул.
– Слушай, а что так ногам больно, как будто судороги и мурашки по ним бегут, покалывает и жжёт одновременно.
– Наверное, чувствительность возвращается, - предположила Марина.
– Ребят, а что у вас тут происходит?
– спросил Илья, появившись на пороге кухни в сопровождении сестёр и Дарка.
– Марк, он пошёл, - сообщила счастливая и ошарашенная Марина.
И начался радостный гвалт вокруг Марка и Марины. Тигран незамеченный вышел с кухни, прошёл через ухоженный двор за ворота. Сел в машину. Посидел несколько минут, опустив голову на руки, сжимающие руль. Она никогда не будет с ним. Никогда. Он завёл машину и, не смотря в зеркала, дал задний ход... толчок - и звук удара.
– Мать твою, - выругался Тигран. Услышал, как хлопнула дверь, и через пару секунд в водительское окно постучали костяшками пальцев.
Нажал кнопку, стекло плавно опустилось, повернул голову и замер.
– Тук, тук, дома есть кто?
– костяшки пальчиков постучали по его лбу.
– Хотя, кого я спрашиваю. Мужчина, вас инструктор не учил смотреть в зеркала заднего вида?
Тигран сглотнул.
– Мужчина, вы глухонемой? Или вы потеряли дар речи от глубины моего декольте?
Да, Тигран потерял дар речи. Эта женщина была практически точной копией Марины, только старше, чёрные волосы забраны высоко вверх в тугой пучок, строгие очки в серебристой оправе, идеальный маникюр, деловой костюм, с очень глубоким V-образным вырезом белая блузка.
– Мужчина-а-а, а-у... а-а-а, я поняла, Вы, наверное, один из ухажёров моих сестёр. Бедны-ы-й. Вас хоть ужином накормили?
– Тигран кивнул.
– Хорошо Вам, а я не ела ещё.
Она выпрямилась и отошла от дверцы, набирая на мобильном номер. Вызвала аварийного комиссара и вернулась к Тиграну.
– Нужно будет подождать, идёмте в
Тигран вышел из машины. С одной стороны, он там вряд ли желанный гость, но с другой... пошло всё к чёрту.
– Разрешите представиться - Тигран Азаров, - мужчина протянул руку.
– Вау, да Вы говорящий, - женщина протянула руку в ответ.
– Маргарита Берестова.
Тигран взял протянутую ладонь и вместо рукопожатия поднёс её к губам. Целуя, он не отводил взгляда от карих глаз, они были светлее, и искорки в них были жёлтые.
– Помнится, был такой правитель: Тигран Великий в Армении, не помню, в каком веке, - проговорила Маргарита, не отнимая руки и так же внимательно изучая Тиграна.
Отец Тиграна Азарова - Александр Всеволодович Азаров - историк, специализирующийся на Армянской культуре. Был очень увлечён эпохой Тиграна Великого, занявшего престол Армении в 95 году до н.э. Вот в честь него и назвал своего единственного сына именем Великого Завоевателя.
– В 95 году до нашей эры. Он был Великим Завоевателем.- сообщил Тигран.
– Тигран - Великий Завоеватель, - Маргарита смерила его оценивающим взглядом, он явно ей понравился. Усмехнулась.
– Посмотрим.
В семье она имела прозвище Королева Марго...
Уж если ты разлюбишь - так теперь,
Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.
Будь самой горькой из моих потерь,
Но только не последней каплей горя!
И если скорбь дано мне превозмочь,
Не наноси удара из засады.
Пусть бурная не разрешится ночь
Дождливым утром - утром без отрады.
Оставь меня, но не в последний миг,
Когда от мелких бед я ослабею.
Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,
Что это горе всех невзгод больнее,
Что нет невзгод, а есть одна беда -
Твоей любви лишиться навсегда.
(Шекспир сонет 90)
Последние строки Она прошептала уже в его губы. Они лежали на самой границе пляжа, и морские волны набегали на их тела, омывая и вновь откатываясь назад.
– ...есть одна беда - твоей любви лишиться навсегда, - шепнул Марк, отвечая на поцелуй.