Мастер
Шрифт:
– Братья, - вздохнул он, оборачивая вокруг талии полотенце.
– Надеюсь, ты довольна. Бандиты сплетничают покруче бабушек на скамейке.
– А говорят, что это бабушки на скамейке покруче бандитов.
– Я расчёсывала перед зеркалом волосы, стараясь держаться естественно после того, что он со мной сделал. Он сказал, что владеет мной. На тот промежуток времени так и было. Максим воплощал мои фантазии, которых я даже не осознавала раньше.
– Что ты скажешь
– В зеркале наши взгляды встретились.
– Что я купил молодую женщину из Майями и держу её в своём пентхаусе.
Ха.
– И что они на это скажут?
– Старший мне не поверит. Младший не увидит в этом ничего плохого - до тех пор, пока я нахожусь в стороне.
– Дмитрий. Который ежедневно его расстраивал.
– Шутки шутками, и ты можешь хвастаться, что купил себе женщину, но, уверена, со мной ты уже закончил. Ты ведь сказал, что избавишься от наваждения.
Словно не слыша меня, Севастьянов вышел из ванной, впрочем, быстро вернувшись.
– Да, пока не забыл...
– В руках он держал пояс целомудрия с очередным усовершенствованием.
Я ахнула. Теперь там было две пробки.
Глава 22
Севастьянов подталкивал меня к неминуемой катастрофе. Я сопротивлялась, как могла.
Переодеваясь в форму для бега, я вспомнила утреннее пробуждение - укутанная его теплом, укрытая объятьями, словно щитом.
До него я чувствовала себя холодной, одинокой и настороженной. Угадайте-ка, к чему Катарина вернётся четыре дня спустя?
Но только всё будет ещё хуже, ведь я познала вкус другой жизни. Вкус безумных удовольствий.
Вчера он продержал меня в поясе всего пару часов, поскольку мы оба были слишком несчастны, чтобы игнорировать друг друга дольше. Я просто горела, а он, видимо, чувствовал себя ещё хуже, поскольку взял меня четыре раза, начиная с вечера и на протяжении ночи.
После игр в душе и очередной модификации пояса попка у меня побаливала - однако это постоянное напоминание о том, что он со мной сделал - снова меня завело.
Ослепительный, невероятно богатый бог секса не должен забавляться, играя с чувствами женщины. Может, решиться на этот отпуск не было уж такой хорошей идеей. Он отпустит меня двадцать восьмого - в этом я была уверена. Если границы, разделяющие наши тела, пали, до этой даты я должна каким-то образом выстроить стену вокруг своего сердца.
С этой мыслью я достала спрятанный в коробке для обуви маркер и прошагала в хозяйскую ванную, чтобы пририсовать новую чёрточку.
На зеркале рядом с отметками негодяй приписал: "Всё так здорово, что это ты должна мне приплачивать".
Я так и слышала, как он это произносит своим дьявольски соблазнительным голосом, от которого меня в дрожь бросало. Да как он посмел покуситься на зеркало! Это была моя фишка! Прищурившись, я нарисовала седьмую
Маркер я оставила рядом с его щёткой - твой ход, Ruso– и прошагала к беговой дорожке, намереваясь установить по меньшей мере рекорд. Он всё ещё спал, вытянув руку в сторону, будто снова пытаясь меня обнять.
В груди кольнуло. Внутренний голос чертыхнулся!
Он, наверное, разозлится, если я разбужу его так рано в Сочельник. Его настроение, казалось, с каждым часом становилось всё хуже. Но мне было всё равно. Если ему мешает моё присутствие, то пусть спит в основной спальне, а не заставляет меня всю ночь привыкать к объятьям его большого тёплого тела!
C помощью пульта я раздвинула портьеры, и передо мной открылся прекрасный вид на океан. Сегодня в Майями стояла невероятная погода. Лучики утреннего солнца играли на водной поверхности, отчего вершины волн казались покрытыми россыпью бриллиантов.
С тех пор как я приукрасила свою золотую клетку, апартаменты стали просто воплощением мечты. Здесь я бегала, плавала, мне ежедневно доставляли бизнес-журналы, добавьте к этому новый гардероб и бесконечный запас изысканных блюд.
О, и любовник моей мечты. За исключением того, что он вскоре вернётся в Россию, вычеркнув меня из жизни.
Раз уж меня ждала катастрофа, то с таким же успехом я могла бы сразу спрыгнуть с крыши небоскрёба.
Я со злостью ввела в компьютер параметры пробежки, получив в ответ порцию пиликанья, и надела датчик пульса. Начав медленно разогреваться, я почувствовала на себе его взгляд.
– И почему же я с самого начала не купил тебе беговую дорожку?
Я посмотрела на него через плечо.
Он совершенно не злился, а сидел, прислонившись к изголовью кровати и закинув руки за голову. На лице застыло выражение "я приказываю всем, кого вижу". Левый уголок рта изогнулся. Я заметила, что именно эта сторона приподнималась, когда он был доволен - или же его хитрый ум был занят интересной проблемой.
– Хочу так просыпаться каждый день, - сказал он.
– И смотреть на тебя бесконечно, Katya.
Глядя перед собой, я перешла на бег, твёрдо решив думать о чём угодно, кроме его взгляда, наблюдающего за моим телом. Игнорировать его. Я должна была попасть в свою беговую зону, расчистить немного места в голове, чтобы сфокусироваться.
После первых километров я вновь бросила взгляд через плечо, обнаружив, что он неотрывно за мной наблюдает. Он смотрел так, словно перед ним был подарок, а он только и ждал, чтобы его распаковать. Под одеялом вырос отчётливый бугор, но Севастьянов, казалось, чего-то выжидал.