Мастера иллюзий
Шрифт:
– Поднимите руки и выйдите к машине! – приказал усиленный громкоговорителем голос.
– Ага, щас! – крикнул Рене и спустил курок.
Пули защелкали по металлу, посыпались стекла. Прожектор лопнул с громким хлопком. Прячась за дверцами автомобиля, карабинеры открыли ответный огонь. Жак выругался – левая рука повисла плетью. Укрывшись за деревом, Рене огрызался одиночными выстрелами.
– Смываемся! – крикнул он. – Сейчас еще набегут!
Жак кивнул. Пустив в сторону патрульных длинную очередь, Рене завел мотоцикл. Из-под колес полетели клочья дерна. Бандиты рванули вдоль забора и, выскочив на дорогу, прибавили газу. Хлопнули дверцы, взвыла сирена. Рации жандармерии заголосили о помощи.
Рев
По пустынной улице проехал одинокий мусоровоз. Рене махнул Жаку, они выбрались из прикрытия кустов на асфальт. Мимо проплыл стадион, свернули к кладбищу. Ворота оказались приоткрыты, темные окна часовни равнодушно наблюдали за вторжением живых в обитель мертвых. Остановившись у склепа с изображением крылатой женщины, Рене прислушался. Вой сирен прокатился дальше по бульвару. Жак баюкал раненую руку, из пробитого бака на траву лился бензин.
– Приехали, – констатировал Рене и медленно достал телефон. – Господин, это я. Нас засекли ажаны [17] , мы еле ушли. Мотоцикл Жака сломался. Да… да… готовы понести любое наказание. Мы раскаиваемся, простите нас. Да, я понял. Всё сделаем!
Рене вытер вспотевший лоб. Беседа с хозяином всегда отнимала у него много сил, гортанный голос сковывал мысли и подавлял волю. Рене нисколько не сомневался, что в один прекрасный момент этот голос может приказать ему – и он сам вырвет у себя сердце, столько силы и власти было в речи господина. Сегодня повезло – осталась возможность загладить вину, но впредь судьбу лучше не искушать
17
Ажаны жарг. – прозвище французских полицейских.
Рене бережно достал из специального кармана куртки испещренный рунами контейнер размером со стакан. Даже через толстую сталь руки ощутили жар узника. Рене приложил к выемке медальон, висящий на шее; контейнер завибрировал мелкой дрожью. Бандит поставил его на землю и поспешил отойти.
– Что ты делаешь? – шепотом спросил Жак.
– Выпускаю саламандру, – так же тихо ответил Рене, не спуская глаз с раскаленного контейнера.
Париж. Бульвар Сен-Жермен. Ресторан «Свиная ножка».
Артем смотрел на Вобера и медленно свирепел. Клод с видимым удовольствием пережевывал мясо, забрасывал в рот пучки зелени, не забывая запивать всё это вином. Крепкие зубы перемалывали хрустящий картофель, раскусывали хрящики, и Вобер вновь прикладывался к бокалу. Внушительное блюдо пустело, но не так быстро, как хотелось Артему. А Клод опять дегустировал вино! Булон одобрительно поглядывал на него из-за стойки и по необходимости менял кувшины. Наконец, Вобер подчистил лепешкой последние капли соуса и благодушно откинулся на спинку стула.
– Как я соскучился по кухне Анри! Нигде так вкусно не готовят! И заметь, все окружающие полностью разделяют мое мнение.
– Кстати, об окружающих, – процедил сквозь зубы Артем.
– Oui, retournons a nos moutons, [18] – сказал Клод и продолжил: – Сюда приходят люди из разных отражений. Отражения – это слепки одного мира, но живут они по собственным законам. В определенные моменты развития, чаще всего при сильных потрясениях или катастрофах, от изначальной прародины отпочковываются новые реальности. Природа – а это главный бог, в мудрости
18
Oui, retournons a nos moutons фр. – Да, вернемся к нашим баранам.
– И где все эти миры помещаются? – спросил Артем, уже перестав злиться на Вобера.
– Да прямо здесь, вокруг нас! Все отражения находятся в одной точке пространства, но разделены барьерами. Если проще, это та же матрешка, только все фигурки в ней одинаковы.
– Все равно не понял, – признался Артем.
– Хорошо, представь планету Земля. Скажем, на Америку падает огромный метеорит. Бац, и практически все американцы исчезают как нация. Представил?
– Еще как!
– Это отражение «один». В момент удара, а возможно и до него, возникает отражение «два», где никакой катастрофы не было. Американцы живут дальше, продолжают устраивать войнушки за нефть и насаждают свое виденье демократии по всему миру. Природа переиначивает систему измерений и сущности отражения «два» не видят и не чувствуют реальностей отражения «один», как тень не видит своего хозяина.
– Допустим. Тогда как люди из разных отражений пересекаются в этом ресторане?
– Природа никогда не бросает свои творения. Она перекидывает людей, события, объекты из одного мира в другой, тасует отражения как колоду карт, чтобы добиться нужного результата. В точках перехода возникают аномальные области, где разные системы измерений уравновешиваются, и эти порталы остаются неизменными на протяжении многих веков. Например, в отражении Земля самой известной областью перехода является Бермудский треугольник. В таких местах часто пропадают люди и даже целые города, как, например, град Китеж, ушедший от людской несправедливости в другой, лучший мир. Ну, а отставной военный Анри – замечу, по моей подсказке – когда-то открыл в зоне портала ресторан. Здание существует одновременно в большинстве отражений и открыто для любого человекоподобного существа.
– Здорово! Но почему люди всегда попадают именно в свой мир? Я видел, как те охотники вышли в солнечный лес, хотя у нас тут центр города и вообще ночь на дворе.
– За это отвечает механизм на входе в ресторан. Кстати, уникальное в своем роде устройство и стоит столько, что за эти деньги можно скупить на корню весь Париж… да и Францию в придачу. Впрочем, Анри давно оправдал затраты.
– Получается, мне в другие отражения путь заказан? – разочаровался Артем.
– Absque omni exceptione [19] , иная система измерений порвет тебя в клочья, – подтвердил Клод и, помолчав, добавил: – Если только ты не перехитришь природу.
– А такое возможно?!
– Этим и занимаются мастера иллюзий.
Глава 7
Санкт-Петербург. Улица Мытнинская. Клуб «Бразилия».
Отвратительное настроение не покидало Глеба с утра, когда Смолин вернулся с планерки мрачнее тучи. Начальник в коротких, но ёмких выражениях высказал всё, что думает о ФОС в целом и о Ломове – в частности. Оказалось, федералы ничего не накопали по взрыву Казанского собора и уцепились за материалы, собранные полицейскими.
19
Absque omni exceptione лат. – Без всякого сомнения.