Мастера иллюзий
Шрифт:
– Как дела?
– А никак, – сморщился Глеб. – Всё пытаюсь выяснить характер взрыва, но пока чепуха какая-то получается…
– Джорджа видел?
– Вон к тем домам пошел.
Леонид направился в указанную сторону и заметил вчерашнего батюшку. Отец Алексий с болью в глазах наблюдал за работой спасателей, теребя в руках пожелтевший крест. Накануне Кузьмин пытался поговорить с ним, но тот всё твердил о кознях дьявола, и вразумительной беседы не получилось. Возможно, сегодня будет по-другому?
– Доброе утро!
–
– Сочувствую вашему горю, батюшка. Мы ищем взрывников, но для этого нам нужна помощь. Не припомните чего-нибудь подозрительного за последнее время? Может, машины разгружались, люди работы вели возле храма?
– Невосполнимая утрата, – невпопад ответил Алексий. – Для всего русского народа, для веры нашей. Этот крест – всё, что осталось, понимаете?
– Конечно.
– Обязательно найдите этих нехристей!
– Обещаю, но как насчет помощи?
– К нам приходит… приходило много верующих. Я не могу сразу определить, у кого зло на сердце.
– Подумайте, может люди какие с улицы захаживали, собором интересовались?
– Туристов мы пускаем беспрепятственно, – ответил Алексий и, помолчав, добавил: – Комиссия по защите памятников еще навещала.
– Какая комиссия?
– Так у них в удостоверениях было написано. Двое мужчин попросили разрешения произвести замеры для оценки сохранности здания. Я позволил.
– Как они выглядели? И что делали в соборе? Расскажите поподробнее.
– Выглядели обычно, среднего роста, оба в очках круглых темных, комбинезоны такие синие с надписью «ЮНЕСКО». Аппаратура у них на треногах. Один мерил, а второй записывал. Минут десять ходили по храму, а я и не препятствовал, служба только через час должна была начаться, да и дело богоугодное. Потом у них что-то сошлось, они заторопились и – на выход. Я спрашиваю, что намерили, а они отвечают, что собор крепкий, еще сто лет простоит, во как! Второй на радостях даже блокнот обронил, я поднял и за ними, а их и след уже простыл.
– А где сейчас этот блокнот? – спросил Леонид, чувствуя, как вспотели ладони.
– Так я его в шкаф положил, думал, вернутся за ним, ан нет. Да и понятно, мужчина тот каждый листок исписанный обрывал и в папочку складывал.
– Спасибо, батюшка, – сказал Леонид и побежал к спасателям.
Задняя часть храма пострадала от пожара меньше всего. Огромный манипулятор за час расчистил от крупных обломков находящуюся за алтарем комнату. Глеб плюнул на свои бесплодные попытки что-либо понять в странном взрыве и вызвался помогать Кузьмину, отец Алексий координировал действия полицейских. Вскоре они извлекли из-под завалов пять икон, чем несказанно порадовали батюшку, а в деревянном месиве, когда-то бывшем шкафом, обнаружили тонкий блокнот в клетку. Вместе с Глебом Кузьмин вернулся на базу.
В лаборатории он осторожно посыпал бумагу железным порошком и переместил его с помощью магнитной кисти. После удаления излишков взгляду Леонида предстал
Санкт-Петербург. Невский проспект. Департамент полиции.
– Павел Аркадьевич, я знаю, где будут следующие взрывы! – заявил Кузьмин.
– Лучше бы ты сказал, что их не будет, – вздохнул майор. – Излагай…
Кузьмин вкратце рассказал о своей находке и перешел к рисунку.
– Буквы КС-Р обозначают Казанский собор, понятно, в России. НД-Ф – Нотр-Дам де Пари во Франции…
– Возражаю! – подала голос Лана. – Во Франции храмы через один носят название Нотр-Дам и как-нибудь там. Нотр-Дам де ля Гард в Марселе, просто Нотр-Дамы в Дижоне и Шартре.
– Собор Парижской Богоматери – это сердце столицы, – парировал Леонид. – Если террористы будут выбирать, какой из французских храмов взорвать, то остановятся именно на нём!
– Логично, – согласился Смолин, почему-то вспомнив Любимова. – А остальные буквы?
– Единичная «К» – несомненно, святыня мусульман Кааба в Мекке, Саудовская Аравия, – бросив торжествующий взгляд на девушку, продолжил Кузьмин. – Дальше совсем просто: храм Гроба Господня в Иерусалиме, Израиль, и храм Христа Спасителя в Москве.
– Начинают с России и ей же заканчивают, – задумчиво проговорил майор. – А почему вы решили, что взрывы вообще состоятся?
– Под буквами стоят цифры, – перехватила инициативу девушка. – Они показывают очередность терактов.
– А вдруг эти люди просто отмечали следующие объекты для инспекции? Все-таки надписи «ЮНЕСКО»…
– Павел Аркадьевич, я тоже хотел бы так думать, – признался Леонид. – Но характер их действий и аппаратура позволяют мне заключить, что комиссия – липовая. Не знаю, что они измеряли в соборе, но точно не сохранность здания. Кроме того, та же Кааба не включена в список всемирного наследия ЮНЕСКО.
– Получается, мы имеем международную террористическую организацию, о которой ничегошеньки не знаем, и места следующих взрывов без дат, – заключил Смолин.
– Думаю, теракты спланированы во времени, – сказала Лана. – Если начнут рушиться святыни по всему миру, представляете, какая волна негодования поднимется?
– И наша задача поскорее вычислить и нейтрализовать взрывников, – продолжил майор. – Кстати, у меня есть любопытная запись, не хотите посмотреть?
Настал черед Смолина рассказывать о Любимове, Нестерове и погоне за призрачной «девяткой». Сигмовцы сгрудились перед монитором, где Вобер уже в который раз демонстрировал чудеса превращения. Первой высказалась Лана: