Мастера советского романса
Шрифт:
И это дает возможность сопоставить начальный жанрово-бытовой образ песни с образом средней ее
«стр. 288»
части, гораздо выше поднятой над бытовыми истоками, широкой, разливно-песенной.
Нельзя не упомянуть и о том, как в ряде песен преодолевается свойственная куплетной форме статичная
Цикл «Слободская лирика» - сочинение в какой-то мере экспериментальное. Здесь много нового как в трактовке жанра, так и в самой музыкальной стилистике. Новизна творческой задачи явилась причиной и некоторой пестроты этого цикла; контраст между довольно обобщенной лирикой первых песен («Свежий день» и «Услышь меня, хорошая») и ярко жанровой второй половиной, быть может, слишком уж резок. Позже, в цикле на слова Есенина, сходная задача будет решена более уравновешенно и гармонично.
Цикл «Слободская лирика» подводит нас к рубежу 40-х и 50-х годов, к моменту, когда вокальная музыка становится для Свиридова основной областью творчества. Л. Полякова справедливо отмечает, что именно в эти годы композитор находит свою творческую тему [1]. Она формулирует ее как тему «поэт и родина», но, может быть, правомернее было бы сказать о теме родины в более широком и многообразном понимании.
В цикле на слова Аветика Исаакяна эта тема определена в самом названии: «Страна отцов». Обращение к творчеству классика армянской поэзии выражало общую для годов войны и послевоенного периода тенденцию советской музыки, а именно расширение круга поэтических интересов путем обращения к нерусским источникам: поэзии народов Советского Союза и зарубежной. У Свиридова она проявилась раньше и ярче, чем у многих других.
Русские художники и ранее проявляли большой интерес к творчеству Исаакяна. Ряд превосходных пере-
[1] Л. Полякова . Некоторые вопросы творческого стиля Свиридова. Цит. изд., стр. 185.
«стр. 289»
водов стихотворений армянского поэта сделал, например, А. Блок для антологии армянской поэзии, вышедшей под редакцией В. Брюсова [1]. Свое отношение к поэзии Исаакяна Блок выразил в письме к сотруднику Брюсова по изданию антологии, И. Макинциану: «Не мне судить, как это вышло, но должен Вам сказать, что я полюбил этого поэта нежно…». И далее: «…Переводчик любил и чувствовал поэта как умел» [2].
Один из переводов Блока («Ночью в саду у меня») положен на музыку С. Рахманиновым. В цикле Свиридова пять из одиннадцати песен тоже написаны на слова переводов Блока [3].
Положив в основу цикла стихи армянского поэта и вдохновившись образами его страны, композитор не идет по пути точного воссоздания армянского музыкального колорита. Он ощутим лишь в самых общих чертах: в обращении к жанрам армянской музыки, в некоторых ладогармонических оборотах, придающих музыке характерную терпкость и суровость.
Цикл представляет собой крепко спаянное единство, и не случайно композитор назвал его поэмой («Поэма для тенора и баса с фортепиано»). Он имеет ясную, продуманную композицию, объединен он и музыкально-тематическими связями. Очень значительна
[1] Поэзия Армении с древнейших времен до наших дней. М., 1916.
[2] Цит. по изданию: Александр Блок. Собрание сочинений, том третий. ГИХЛ, М.-Л., 1960, стр. 640.
[3] «Страна отцов» (1950). Поэма для тенора и баса с фортепиано. Слова А. Исаакяна: Пролог. «Слава отцов» (бас); перевод Б. Садовского, «В дальний путь!» (тенор); перевод В. Державина, «Песнь о хлебе» (тенор и бас); перевод К- Липскерова, «Был бы у меня баштан» (тенор); перевод А. Блока, «Долина Сално» (бас); перевод А. Блока, «Черный орел» (тенор); перевод А. Блока, «Моей матери» (бас); перевод А. Блока, «Дым отечества» (тенор); перевод С. Аксеновой, «Бранный клич» (тенор и бас); перевод В. Звягинцевой, «Сестре» (тенор); перевод А. Блока, Эпилог «Моя родина» (тенор и бас); перевод В. Державина.
«стр. 290 »
ским делением на 6/4; из-за этого сильная доля приходится на самые различные ступени.
Тяжелая, суровая, тонально неустойчивая тема, появляющаяся на словах воспоминания о былых испытаниях родины, получает развитие в девятой песне-дуэте («Бранный клич»), говорящей уже о новых грозных битвах:
С завершающей пролог маршеобразной темой («Древний народ мой…») связаны тема песни «Долина Сално» и тема-призыв из «Бранного клича».
За прологом следует ряд мирных картин: путник отправляется в дорогу по горным тропинкам («В дорогу»), гусан славит мирный труд земледельца («Песнь о хлебе»), юноша воспевает красоту любимой («Был бы у меня баштан»). В этих песнях немногими лако-
«стр. 291»
ничными, но выразительными штрихами передан национальный колорит. Так, в «Песне о хлебе» (дуэт тенора и баса) пение гусана звучит на фоне сопровождения, подражающего народному инструменту: повторяющаяся орнаментальная фигурка в верхнем голосе и гудящая в басу квинта. В песне «Был бы у меня баштан» чутко передана свойственная народной песне переменность размера: 5/4, 6/4, 5/4, 3/4 и т. п.
За мирными картинами следует трагическая кульминация цикла: «Долина Сално» и «Черный орел» - песни о гибели и бессмертии героя-воина.
Мелодия первой части «Долины Сално» проста, как народные напевы и так же выразительна. Она звучит на очень скромном фоне фортепианной партии, то удваивающей партию голоса, то отвечающей ей краткими репликами. В средней части - рассказе о предсмертных грезах сраженного в бою молодого гайдука - мелодия становится декламационной, а партия фортепиано, оставаясь чрезвычайно простой по фактуре, выразительно передает и неясные образы сна, и послед-ные биения уходящей жизни. Именно так воспринимается метро-ритмическая неровность и угасание звучности в последних тактах перед репризой. А в репризе фортепианная партия сведена только к басовому голосу, да к лаконичной изобразительной детали - форшлагам, имитирующим клекот орла.