Мастера
Шрифт:
Мария стала своим человеком в музеях. Сотрудники привыкли к худенькой темноглазой женщине, которая подолгу стояла перед какой-нибудь картиной, чуть щуря глаза, словно ощупывала взглядом каждый мазок художника, стараясь понять, почему он предпочёл именно этот цвет, а не другой.
Вечерами дома Мария читала книги о выдающихся живописцах, знакомилась с
Медленно, шаг за шагом, простая работница проникала в тайну цвета, в тайну сочетания цветов, в тайну творчества.
И трудилась, трудилась, трудилась, не отказываясь ни от какой работы, ни от самой простой, ни от самой сложной.
Однажды её вызвал к себе директор типографии.
— Такое дело, Мария. Заказали нам альбом. Для международной выставки. Работа тонкая. Картины из Третьяковской галереи, из Русского музея. Лучшее отобрано. Подумали мы тут посоветовались и решили тебе эту работу поручить. Чтобы одна рука травильщика была. Ведь у каждого из вас своя манера, свой, что ли, почерк. Возьмёшься?
— Возьмусь, — сказала Мария и покраснела. Ей показалось, что директор может принять её ответ за хвастовство.
Не день, не месяц работала Мария над альбомом.
Не сразу всё получилось. А так хотелось, чтобы картинки в альбоме ничем не отличались от самих картин.
И в Русский музей ходила она не раз. И в Москву, в Третьяковскую галерею ездила.
И вот настал день, когда Мария принесла ещё пахнущие краской оттиски в кабинет директора. Там собрались мастера-травильщики, художники, начальники цехов. А нет более строгих судей, чем товарищи по работе.
Мария очень волновалась.
А оттиски медленно переходили из рук в руки и ложились один за другим на директорский стол.
— Что скажете, товарищи? — спросил директор.
— Да что ж скажешь, — откликнулся Николай Фёдорович. — Такую работу не стыдно на какую хочешь выставку посылать. Словно в музее побывал. Не зря я её учил.
— Спасибо, Мария, — сказал директор.
— Уж не Мария, а Мария Васильевна, — сказал Николай Фёдорович. — Теперь и мне не грех у неё поучиться!
— Что вы, Николай Фёдорович! — покраснела Мария.
— А вот так, Мария Васильевна!
И, как бы признавая Мариино мастерство, с того самого дня стали её звать в типографии по имени-отчеству — Мария Васильевна.
Слава
Всего четыре краски у Марии Васильевны: жёлтая, красная, синяя, чёрная.
А как раскрылись они!
Сколько принесли ей счастья!
Ведь нет для рабочего человека большего счастья, чем принести радость людям, стране своей.
И не просто сделать работу, а сделать с блеском, с мастерством. Вложить в свою работу не только труд и опыт, но и талант свой, и душу, и жар своего сердца.
На тракторе не пишут, кто его сделал.
На
Мы не знаем поимённо всех, кто вырастил и испёк хлеб, кто соткал материю и шил нам одежду.
Но всё, что нас окружает, всё-всё сработано рабочими руками. Сильными, умелыми и точными, душевными рабочими руками.
Мы не знаем рабочих поимённо, но есть у всех одно огромное гордое имя — рабочий класс.
Он творец всему и хозяин. Ему наша благодарность, наше уважение, наша любовь.
Недавно собрались вместе и наборщики, и печатники, и травильщики.
Было торжественно и празднично. Все радостно улыбались и долго дружно хлопали в ладоши, когда Марии Васильевне Щаденко вручили награду.
Родина наградила её орденом Октябрьской Революции.
Мария Васильевна стояла перед товарищами взволнованная.
Орден лежал на ладони: в золотых лучах красная звезда, а в ней — серебряный крейсер «Аврора» на Неве. Над «Авророй» — алое знамя, а на знамени золотые буквы — «Октябрьская Революция».
Слёзы счастья туманили глаза. И сквозь слезы Мария Васильевна видела, как сплелись на её ладони четыре цвета: чёрный, жёлтый, синий и красный.
Николай Федорович Григорьев. Дядя Русаков и мальчики
Саша мечтает о кнопках
Я дедушка. Бывает, вспомнится — и расскажу что-нибудь из своей жизни.
Слушатели мои — внук Алёша и его приятель Саша. Один первоклассник, другой второклассник уже.
Алёша темноволосый, Саша светленький.
За играми — то вместе, то врозь по углам. То дружат, то подерутся.
Но стоит мне начать про войну — сразу между ними мир и согласие. Сядут в обнимку, дыхание затаят, слушают.
Вот и сегодня у нас вечер рассказов. Готовиться мне недолго: сам участвовал в боях — и с белогвардейцами в гражданскую войну, и с немецкими фашистами — в нынешнюю.
А пока читаю газету. Жду, когда Алёша приготовит уроки.
— Кончил! — говорит он наконец и подаёт мне тетрадки.
Проверяю. Всё правильно.
Ждём Сашу. Он в нашем же доме, только выше этажом.
Но вот и сам Саша. Влетает вихрем:
— Нн-нне… опоздал?
Я откладываю газету. Можно начинать.
Однако не так-то просто усадить Сашу.
У него новость:
— Слыхали, какая появилась машина?.. Арифметику делает. Только сунь в неё тетрадку, нажал кнопку — и готово. В полсекунды задачу решает. Хоть самую трудную. А надбавь ещё несколько секунд — за всех школьников решит. Даже за весь город может… Вот здорово, а? Эх, мне бы такую машину. На день рождения — вместо всяких там подарков!