Мастера
Шрифт:
Кончилось тем, что оба запросились на завод.
— Деда, это можно? Пожалуйста!
Путешествие начинается
Дверь. За дверью — аквариум.
А какие рыбки нарядные!
— Смотрите, смотрите, у этой хвост как из кружева. А сама с брюшка розовая, а со спинки — красно-золотистая…
Чёрные рыбки, жёлтые, зеленоватые или совсем прозрачные так и шныряют весёлыми стайками.
Забавляются ребята аквариумом, словно забыли, где мы находимся.
—
— А мы, — говорю, — уже пришли. Ведь только что вам вывеску показывал над воротами: «Электросила». Мы на заводе.
— На заводе?.. — протянул Саша, делая большие глаза. — Но ведь на заводах дымно и…
— И грязно, хотел ты сказать?.. Но это было когда-то. А сейчас — посмотри хотя бы на пол здесь, в цехе.
Саша глянул вниз перед собой и покраснел: на чистом полу стоит мальчик в грязных башмаках; поленился дома взять сапожную щётку и почистить.
Теперь он старается спрятать ногу за ногу.
Я делаю вид, что не замечаю, как ему стыдно. Он и сам не рад своей оплошности.
Беру мальчиков за руки.
— Теперь, — говорю, — идёмте к Русакову.
Мы шагаем по цеху.
Слышится мерное постукивание, шелест, гудение… Звуки всё отчётливее: мы приближаемся к станкам.
Мальчики рвутся вперёд, но я придерживаю их за руки.
— Осмотритесь, — говорю. — Вы же в первый раз на заводе. А то бегом, бегом — ничего и не запомните.
Остановились.
Объясняю ребятам, какие перед нами станки. Вот этот, длинный и низкий, — токарный; этот — у него будто воротца над корпусом — строгальный. Тот — в виде башенки — фрезерный. А подальше — сверловочный…
— А они красивые… — говорит Алёша, склонив голову набок и прищуриваясь на корпуса станков. — Немножко зеленоватые, немножко голубоватые, немножко желтоватые…
Подсказываю:
— Это салатный цвет.
И объясняю, что красить так станки посоветовали учёные. Рабочим понравилось. В самом деле: цвет ласковый, приятно смотреть, не утомляются глаза. А глаза не устают — и работа спорится.
У станков рабочие. Каждый делает своё дело.
Алёша потянул меня за руку.
Шепчет:
— Который из них Русаков?
Я вглядываюсь в лица рабочих. Стараюсь узнать Николая Николаевича.
Вспоминаю, как во время войны я услышал о подвиге радиста. А потом и самого увидел. Было это на каком-то — уже не помню — совещании, где лучшие люди армии делились боевым опытом… Узнай-ка человека после короткой и единственной встречи! Да ещё через четверть века…
Я за это время состарился, но ведь и он не остался молодым.
— Ну, который же? — настаивает
А я могу только плечами пожать.
— Тогда я сам! — срывается он с места. — Который высокий и у которого волосы как у меня… Можно?
— Только не беги, спокойнее.
— И я! — попросился Саша.
Алёша подошёл к станкам с левого края, Саша — с правого.
Стою. Жду, что принесёт ребячья разведка.
Первым обратно примчался Саша.
Вприпрыжку!
— А там, — кричит, — кнопки! На станках кнопки! Нажмут и — джик! — режет железо. Нажмут — и стоп станок! Кнопки, кнопки, кнопки, кнопки!
Едва успокоил его.
— Ну, отдышался? — говорю. — Теперь слушай. Всякая вещь хороша на своём месте. В далёкую старину, ты знаешь, заводами в России владели капиталисты.
Это было, вставил Саша, — до Октябрьской революции.
— Совершенно верно. Станки в ту пору были грубые, неуклюжие и опасные для работы. Чтобы привести такой станок в действие, рабочий наваливался на рычаг. А рычаг — как лом или как оглобля. Навалится, толкает что есть силы… Ух!.. наконец-то загремел, забрякал станок.
Надрывались рабочие у станков, делались калеками.
А капиталист их и за людей не считал.
«Изувечился? Сам виноват, иди прочь с завода!»
И ставил к станку другого.
Капиталисту и станка было не жалко: «Пусть себе гремит, пока не развалится. Так-то выгоднее, чем покупать новый!»
Я беру Сашу за плечи и поворачиваю к станкам.
— А погляди, — говорю, — на наши. Удобные, красивые. И у рабочего под руками, конечно, кнопки. Но эти кнопки не заменяют человека, а помогают ему в труде.
Так мы беседовали с Сашей, пока не прибежал из разведки Алёша.
Радостный и взволнованный, он объявил:
— Узнал про Русакова! Он не здесь, а вон там работает, где домашние растения.
А вы не бодаетесь!
Подходим.
У окна красивые пальмы.
А где же станок?
Мальчики растерянно смотрят на меня. Они ожидали, что увидят среди пальм самый главный, удивительный станок. Ведь работает здесь член правительства, Герой Социалистического Труда!.. А тут и вовсе никаких станков!
Стоит стол. Самый обыкновенный, даже некрашеный.
Да и на столе ничего интересного: молоток, напильники, железки…
Высокий человек, стоявший перед столом, обернулся… Он! Теперь я узнал Русакова.
Николай Николаевич кивнул приветливо ребятам, а на меня посмотрел выжидающе: мол, что за люди, зачем пришли? Алёша и Саша на приветствие тоже кивнули, но тут же, огорчённые, отвернулись к окну.
Я шепнул: «Не страдайте, ребята, наберитесь терпения» а сам к Русакову.
Напомнил про войну, сказал, что знал его ещё радистом, и мы крепко, по-солдатски пожали друг другу руки.