Мастера
Шрифт:
Старалась Мария, как могла. Глаза покраснели от напряжения.
Обедать не пошла, какой тут обед! Первый раз в жизни цветные клише делаешь!
Сидит Мария над цинковой пластинкой, словно колдует: то иголочкой помятую точечку поднимет, то где-то приплюснет. Работает, а сама на фотографию земляники посматривает.
Не мало ли красного, не поубавить ли синего? Чтобы в печати вышло всё, как на фотографии.
Тут
Закончив одно клише, Мария подошла с ним к печатнице:
— Тётя Дуся, тисните, пожалуйста, синюю краску.
— Синюю? — удивилась тётя Дуся.
— Синюю.
Тут Николай Фёдорович подошёл, взял клише, осмотрел, кивнул серьёзно.
— Делайте, что мастер велит.
Это он Марию мастером назвал. Приятно Марии. Вернулась она к столу, работает.
Потом жёлтую краску тиснули.
Потом красную.
Потом чёрную тиснули.
А когда взглянула Мария на свою законченную работу, даже в глазах у неё потемнело: средь бурых листьев висят лиловые ягоды земляники с синими кончиками, словно простуженные.
Глянул на её растерянное лицо Николай Фёдорович и рассмеялся. И печатница тётя Дуся рассмеялась, и все, кто был рядом. Без зла, весело. Уж очень забавные получились на оттиске ягоды, а ещё забавнее было растерянное лицо Марии.
Ей плакать хотелось от неудачи. Но она не заплакала. Засмеялась вместе со всеми. И смеялась до тех пор, пока из глаз сами по себе не закапали слёзы.
Наконец Николай Фёдорович сказал:
— Ладно, Мария, не расстраивайся. И не такое бывает. Я вон почти уже мастером был, а однажды синие лица да лиловую речку сделал. А уж про небо и говорить нечего! Такого неба и в природе-то нет! Ты в музеях бываешь?
— Редко.
Николай Фёдорович нахмурился:
— Напрасно. Живопись нам, травильщикам, надо знать, как вещи в своей квартире. Если, конечно, хочешь стать мастером.
— Я стану… я непременно стану, — прошептала Мария и потупилась. — А с… этим что?
Николай Фёдорович посмотрел на лиловые с синими простуженными кончиками ягоды и улыбнулся.
— А ничего страшного не произошло. Всё сделано верно. У меня глаз намётанный!
— Верно? — переспросила Мария.
— Только краски перепутала, когда клише тёте Дусе отдавала. Вместо красной синюю просила оттиснуть. А я велел, чтобы печатали по-твоему.
— Зачем?
— Для науки.
Мария вернулась к своему столу и задумалась. Жёлтый, синий, красный, чёрный — четыре цвета, но если по-настоящему овладеть ими, можно воспроизвести на бумаге всё: тончайшие оттенки и полутона.
Только надо овладеть ими. Надо продолжать учиться видеть и понимать.
Как же она сегодня с клише для красной краски сделала синие оттиски?!
Красный цвет — яркий, торжественный,
Пионерский галстук и партийный билет (Рассказ о красном цвета)
Когда Маша ещё в деревне жила и была маленькой, ей нравилось всё весёлое, яркое. А больше всего алые маки под окошком.
Однажды летом приехала к ним отдыхать из города девочка Нюша. Было у неё ещё одно имя, незнакомое и очень красивое — пионерка. На шее Нюша носила яркий, ярче маков, красный галстук. Она рассказывала, что в городе многие ребята носят красные галстуки, и научила деревенских ребят петь песню «Взвейтесь кострами, синие ночи…»
Ах, как Маше хотелось носить такой же красный галстук!
Однажды, когда мамы не было дома, Маша взяла ножницы и отрезала угол ситцевой занавески. Занавеска была не совсем красной, а с белыми цветочками. Но Маша повязала его на шею вместо галстука и зашагала по улице, распевая во весь голос:
Взвейтесь кострами, Синие ночи. Мы — пионеры, Дети рабочих!Мама хотела было наказать Машу за испорченную занавеску, но не наказала, только рукой махнула.
Когда переехали в город, Маша пошла учиться в школу. Часто мальчишки дёргали её за косы, но она не плакала, сдерживала слёзы и отходила в сторону.
А в один прекрасный день Маша была дежурной. На рукаве у неё алела красная повязка.
Мальчишка пробежал и толкнул Машу. Маша, неожиданно для себя, схватила его за шиворот и сказала тихо, почти шёпотом:
— Я дежурная. У меня повязка красная.
И наверно, было у Маши при этом такое лицо, что мальчишка испугался. Он весь как-то сник и сказал:
— Больше не буду.
И ещё один день помнит Мария. Один день августа 1944 года.
Она стояла перед товарищами.
Жёлтое солнце замерло в голубом небе.
Стих ветер.
Умолкла листва.
Ромашки повернули к Маше свои лица.
Стало торжественно и тихо.
Только Мариино сердце билось часто и гулко.
Полковник со строгим лицом подошёл к Марии и сказал:
— Поздравляю вас, товарищ Щаденко. Коммунисты оказали вам высокое доверие, приняв вас в свои ряды.
И полковник вручил ей маленькую красную книжечку — партийный билет. От неё словно исходило тепло, от этой маленькой красной книжечки. Оно доходило до сердца, и сердце теплело.
Мастерство
Уже забылась история с лиловой земляникой. Мария работала цветным травильщиком и училась. Сначала цветоведению, науке о цвете, потом два года изучала живопись в школе-студии. Она подчиняла себе краски, подружилась с ними.