Мастера
Шрифт:
Последние слова старик пробормотал едва слышно и поспешно ушёл, а рядом с ним, не теряя достоинства даже в спешке, шагал отважный и добрый сенбернар.
Сеньор Кукин предупреждает человечество
Осень была сухая, запоздалая. Но всё равно в берёзах уже рыжели лисьими хвостами потоки осенних листьев. У дубов стали ржавыми макушки, и только тополя ещё держались, не хотели менять своего зелёного наряда. Листья так и осыпались, не успев пожелтеть.
— Эх, в лес бы махнуть,
— Да отозвался Витька. — Только у мамы и папы ни минуточки свободной нет. Не поедут они.
— А ты хоть осину от ольхи отличить сумеешь, городской человек Витька? — усмехнулся Василий Иваныч.
— Вот ещё! — обиделся Витька. — Я у деда всё лето и осень в прошлом году прожил. В Белоруссии. Он меня всему научил. Я и в этом бы году поехал, да дед захворал.
Василий Иваныч нахмурился.
— Вот и моя жена занемогла что-то. В санаторий пришлось отправить. А сын укатил. Моряк он… — Потом внимательно поглядел на Витьку: — Значит, лес любишь?
— Очень, — ответил Витька.
— Молодец! Природу надо любить. И беречь. Она ведь живая, ей больно, когда её обижают, а пожаловаться не может.
Василий Иваныч задумался. Был обеденный перерыв. На штабелях досок, на плитах сидели шофёры, бульдозеристы, сварщики. Витька тоже развернул свой свёрток с бутербродами мама приготовила. Неудобно ведь каждый раз у Василия Иваныча брать. Витьке нравилось перекусывать со всеми вместе неторопливо, аккуратно, с достоинством, как едят рабочие люди.
— Был я в прошлом году в Бразилии, в городе Сан-Паулу, — сказал Кукин, — и пришлось мне нежданно-негаданно говорить перед очень многими людьми об этой самой охране природы.
Вокруг сразу стало тихо.
Все головы повернулись к Василию Иванычу.
И Витька, как всегда, глядел на него во все глаза.
— Как же ты туда попал, Иваныч? — спросил кто-то. — Вроде бы ты не министр и не дипломат какой, чтоб в Бразилии с разными выступать речами.
— А я и выступал как рабочий, как член делегации Комитета защиты мира. Мир ведь не только от бомб защищать надо, но и от грязи всякой.
— Ну и о чём же ты, интересно знать, говорил?
— А вот о том, — Василий Иваныч положил руку Витьке на голову, — что если все вместе всерьёз за дело не возьмёмся, все люди — американцы, немцы, зулусы, французы, китайцы, русские, — то вот таким, как наш Витька, никогда не узнать, что за радость такая — сидеть на зорьке с удочкой, глядеть на поплавок и ждать поклёвки.
Вокруг зашумели, рабочие смеялись, хлопали Василия Иваныча по спине:
— Ну, Иваныч, молодец!
— А они что?
Василий Иваныч смутился, пожал плечами.
— Я и сам не ожидал.
— Сеньор Кукин предупреждает человечество! — повторил кто-то.
И тут такой хохот поднялся, что Василий Иваныч сам не выдержал, рассмеялся.
Это надо же — сеньор Кукин!
Когда все разошлись, он наклонился к Витьке и сказал:
— Будет тебе лес. Как крупный специалист говорю. А также сеньор!
Сюрприз
В пятницу мама и папа таинственно переглядывались, шептались о чём-то, изредка посматривали на Витьку. Думали, наверное, что он совсем ещё маленький дурачок и ничего не замечает.
Витька случайно услышал, как папа сказал:
— Эх, с каким удовольствием махнул бы я с ними!
— А я? — отозвалась мама. — Счастливчики! Завидую самой чёрной завистью. Никому никогда не завидовала, а им завидую.
Витька не выдержал, выбрался из постели, прошлёпал босиком на кухню, где велись эти странные разговоры, и строго спросил:
— О чём это вы тут шепчетесь? Кому это вы завидуете?
Мама вскочила, поцеловала его в макушку и сказала:
— А подслушивать тоже нехорошо. Тем более, что завидую я тебе.
— Мне?! — изумился Витька. — Очень интересно получается! Сами уже взрослые, сами каждый день на работу ходят, а ещё завидуют человеку, у которого карантин. Даже стыдно рассказать про такое Василию Иванычу. Признавайтесь немедленно!
Папа и мама смутились. Папа хотел что-то сказать, но мама приложила палец к губам.
— Не смей! — приказала она. — Сюрприз должен быть сюрпризом, иначе какой же интерес!
— Кому сюрприз? Мне сюрприз?!
— Тебе, — сказала мама.
Витька внимательно поглядел на родителей и понял, что больше ничего от них не добьётся.
— Мучители! — буркнул он. — Я теперь всю ночь не засну. — Но уже через полчаса он устал гадать, засопел носом и стал глядеть сон. Сон был такой замечательный, что утром не хотелось просыпаться. Витька знал: стоит открыть глаза — и сон уже ни за что не вспомнишь. Но что ж поделаешь, если пора вставать? Витька открыл глаза, и ему показалось, что сон ещё продолжается, потому что у его кровати стоял Василий Иваныч, в высоких охотничьих сапогах, в кожаной куртке и толстом свитере. Витька быстро зажмурился и снова взглянул на своего друга. Василий Иваныч никуда не исчез.
— Глазам своим не верит, — рассмеялся папа. Он тут же стоял чуть в стороне, вместе с мамой. — А ну-ка, давай, путешественник, вставай поскорее, умывайся — и бегом завтракать. Карета подана. — Папа кивнул в сторону окна.
Витька вскочил, подбежал к окну и увидел синий автомобиль «москвич».
— Ваш? — шёпотом спросил он у Василия Иваныча.
— Ага, — кивнул тот. — Завтракай — и поедем-ка в лес.
Так вот что за сюрприз!