Мастера
Шрифт:
Василий Иваныч ещё раз ласково погладил Кинга.
Витька слушал, приоткрыв рот. Старик тоже был ошеломлён.
— Да-да, — наконец вымолвил он. — Я читал… но не думал, что это было и так.
— Вы уж мне поверьте — собак на фронте уважали. Кем они только не служили: и раненых помогали вывозить, и связными были, и мины искали, и, как видите, истребляли танки!
Василий Иваныч поднялся, отряхнул брюки.
— Вот и весь сказ! А теперь — по коням! Как раз и время подошло, а то мои орлы сейчас сигналить начнут — выражать неудовольствие. — Он показал на выстроившиеся
И тут Витька вспомнил разговор с Симаковым, который знал всё на свете.
— Василий Иваныч! Тут мне Симаков сказал, будто у нас на стройке настоящий Герой Труда работает! Врёт небось?
Василий Иваныч улыбнулся:
— А что, бывают и ненастоящие Герои?
— Да я серьёзно! Настоящий, с Золотой Звёздочкой?
— Чего только на свете не бывает, — таинственно ответил Василий Иваныч и залез в кабину.
Витька озадаченно поглядел на него, но Василий Иваныч уже запустил мотор. Он помахал Витьке рукой, что-то сказал, но тот не услышал — слишком громко трещал пускач. «Врёт Симаков, — решил Витька, — наверняка врёт! Какой человек не станет свою Золотую Звёздочку носить?! Смешно даже! Да я бы не только днём, я бы спать с ней ложился! Нет, врёт Симаков, даром что всё знает».
Бомба
Мама сказала, что карантин снимут через три дня. И впервые Витька пожалел, что он кончается, этот карантин, потому что на стройке с каждым днём становилось всё интереснее. К огромным котлованам, вырытым Василием Иванычем, подогнали могучие подъёмные краны.
Рабочие ловко зацепляли стальными тросами огромные железобетонные плиты, накидывали тросы на толстые крюки кранов — и те опускали плиты на дно котлованов, будто это не плиты, а пушинки. А дно котлованов было выровнено, засыпано песком и щебёнкой, и маленький каток проворно утрамбовал их.
Всё это было так интересно, что просто глаза загорелись.
Громадные машины привезли целые комнаты — с дверями, окнами, дырками для разных труб. Бери и складывай, как кубики. Для этого собирали высоченный кран, который будет ездить по рельсам, как паровоз, и собирать дом из готовых частей. Только рельсы далеко друг от друга, на железнодорожные не похожи.
Теперь Витька не мог сказать, что знает на стройке всех, — столько появилось новых людей.
Витьку никто со стройки не гонял, потому что Василий Иваныч с самого начала их знакомства очень серьёзно предупредил его, что есть такая штука, называется «Техника безопасности», и пока строитель назубок её не выучит и не сдаст экзамен, его к работе не допустят.
Витька на всю жизнь запомнил, что есть вещи, которые никому делать нельзя, будь ты хоть самый главный начальник. И потому он никогда не лез под стрелу крана или экскаватора, не трогал кабели и не забирался в трансформаторные будки, не прыгал в траншеи и котлованы, не дотрагивался до неизвестных проводов.
Строители знали это и считали Витьку своим человеком.
Вокруг происходило множество удивительных вещей, но всё равно Витька оставался верен своему экскаватору, и ему никогда не надоедало глядеть, как работает Василий Иваныч.
Через
В этот день всё и случилось.
Начался уже месяц ноябрь, но погода была совсем непохожа на ноябрьскую — было тепло, светило солнышко, а небо — синее-синее.
Василий Иваныч кончал рыть последний котлован, а Витька стоял неподалёку и глядел. На минутку он отвлёкся — в чистом безоблачном небе на огромной высоте летел самолёт. А за ним тянулся чёткий белый след, будто кто-то медленно проводил по небу мелом. Снизу самолёт казался таким маленьким, прямо бери и прячь в ладошке.
И вдруг послышался противный металлический скрежет и тут же громкий крик Василия Иваныча.
Витька не понял, в чём дело. Улыбаясь, он поглядел на кабину экскаватора и увидел открытую дверцу и в ней — бледное, на себя непохожее лицо Кукина.
— Уходи сейчас же! Беги! Немедленно! — кричал тот и махал рукой.
Витька недоумённо вытаращился: куда бежать? Зачем бежать?
Он повернул голову и вдруг увидел застывший ковш экскаватора и висящую на нём толстобокую, рыжую от ржавчины бомбу.
Витька сразу понял, что это бомба, — сколько раз видел он их на картинках, сам рисовал… Она висела между зубьями ковша и казалась совсем нестрашной — просто толстая старая железяка.
Василий Иваныч выскочил из кабины, в несколько прыжков добежал до Витьки, схватил его в охапку и побежал изо всех сил к высокой куче песка.
— Беги отсюда, Витёк, беги, родной. Встретишь кого, скажи: Кукин неразорвавшуюся бомбу подцепил ковшом. Пусть объявляют тревогу.
И тут же бросился назад, к экскаватору. А через несколько минут тревожно взревела сирена. Она ревела как-то по-особому — то умолкая на миг, то вновь завывая…
Что было дальше, Витька помнил плохо. Люди забегали, умолкли моторы бульдозеров, остановились подъёмные краны…
Его самого подхватила какая-то девушка, отвела домой.
Потом, из окна уже, Витька видел, как приехали военные оцепили пустырь, никого не допуская к котловану. Затем трое командиров подошли к экскаватору, в кабине которого сидел Василии Иваныч Кукин.
А дальше он уже ничего не видел, потому что всё население дома, и его, Витьку, в том числе, эвакуировали, увезли подальше от опасного места, — их дом был слишком близко от котлована.
Витьку крепко держала за руку соседская бабушка, та что жила через площадку лестницы.
Потом прибежала мама — бледная, с непокрытой головой схватила его, стала тормошить, целовать, и смеяться, и плакать…
А перед глазами у Витьки всё висела ржавая, отвратительная, толстая, как свинья, бомба, которая могла во всякий миг взорваться. И совсем рядом, в кабине своего экскаватора, Василии Иваныч, самый надёжный взрослый друг.
Эту ночь Витька с родителями был в квартире Симаковых.