Мать Сумерек
Шрифт:
Глава храма Воздаяния улыбнулся и приветственно кивнул, одновременно мысленно здороваясь жреческим благословением. Гленн встал, чтобы обняться. Артмаэль, отстранившись, поглядел на жрицу — та чуть подвинулась, чтобы уступить место — потом возвел лицо к потолку, будто прислушиваясь к чему-то, поводил головой туда-сюда, и, наконец, безмолвно спросил:
«Он как-то связан с Шиадой?» — взглядом указал на спутника Гленна.
«Растаг, — так же мысленно отозвался друид. — Один из её единоутробных
Упомянутый Растаг ничего слышал, но внезапно понял, что резкая боль в животе исчезла.
— Да что тут происходит? — тихонечко протянул он, опасаясь снова шуметь.
— Не стоит отвлекать храмовницу, — также едва слышно, одними губами отозвался Артмаэль, уважив гостя. — Ты не понял сразу, я тебе помог.
«Как ты?» — спросил Гленн второго друида. Тот отозвался. Завязалась недолгая беседа.
Спустя почти полтора часа в гостиную зашла храмовница, и трое жрецов подскочили с мест, склонились в приветствии. Нелла замерла, едва улыбнулась, и сделала шаг к столу, словно позволяя остальным распрямиться. Гленн поднял голову с вопросом в глазах. Всеблагая, как мать постарела, — не удержал друид мысль.
Нелла раскрыла объятия:
— Но пока моих сил хватает, чтобы обнять сына. По крайней мере того, который у меня еще есть. И, — обернулась храмовница следом к Растагу, — племянника я тоже рада приветствовать.
Растаг её радушие не воспринял и принялся бунтовать:
— Никакой я вам не племянник! Что происходит? Зачем мы здесь?! — он оглянулся на Гленна. Нелла глянула на жрицу, та послушно вышла.
— Шиада, — ответствовал Гленн, — повелела мне доставить тебя на Ангорат, и я доставил. Дальше — не моя забота.
— Ну как не твоя, — усмехнулась Нелла. — Она хочет сделать из него друида или хотя бы подобие такового, насколько возможно. Так что, думаю, тебе придется взять покровительство над Раста…
— Так это Шиада виновата, что я здесь? Где она?! Я хочу лично поговорить с сестрой! Это очень скверная выходка!
Гленн хмыкнул, но ответила Растагу Нелла.
— Шиада в Аэлантисе, и вряд ли вернется скоро. С недавних пор, он королева Архона.
Растаг побелел.
— В каком смысле? — перевел глаза на Гленна. — То есть сплетни, которые мы слышали в дороге, были не … не… — Растаг никак не мог подобрать слов.
— Не сплетнями, — помог Артмаэль.
— Но… мы думали… просто Берад … её муж… — Растаг запутался, — её первый муж, по-прежнему утверждает, что Шиада его жена.
Нелла посмотрела на Растага с печалью.
— Тебе многое непонятно и многое сейчас претит. Не вини Гленна за молчаливость — он не тот, кто должен был рассказать и объяснить тебе, что к чему.
— Я пытался ему это объяснить, — буркнул Гленн, не удержавшись. Но храмовница проигнорировала, приблизившись к племяннику.
— Перво-наперво, — обратилась Нелла, — тебе надо поесть и выспаться. Потом, как только будешь готов, любая из жриц проводит тебя ко мне, и мы обстоятельно поговорим.
Растага перспектива не увлекала и следовать ей он не торопился. Однако Нелла была настойчива, и вскоре Эльма, жрица, ожидавшая у входной двери, проводила
— От него что-то осталось? — спросила Нелла, присаживаясь, как только Растаг покинул их.
Гленн качнул головой:
— Сколько я не пытаюсь понять и увидеть, не вижу даже захоронения.
Нелла ничего не ответила. Сыновья никогда не были ей по-настоящему близки, особенно Тирант. Он был отнят от груди матери сразу — храмовница не может распалять внимание и силы на мальчиков, тем более не пригодных для служения Праматери — взращен кормилицей, воспитан Хорнтеллом. С Гленном эти двое сдружились в редкие визиты Клиона с Тирантом на остров, а потом как-то и сделались неразлучны. Именно благодаря тому, что Тирант всюду таскался за старшим братом, он и стал храмовнице дороже, чем ему полагалось быть.
— Тебе тоже нужно отдохнуть, — женщина проницательно ощупала сына взглядом.
Так странно, размышляла Нелла. Гленн наверняка знает, что именно Шиада приложила руку к смерти Линетты, но тем не менее, подчинился её слову. Знает, что именно она, Нелла, столько лет стояла между ними — и тоже более не дерзит. Когда у богов не остается другого выбора, чтобы сохранить в человеческом сердце веру, Они избирают отчаяние.
И, страдая, отчаявшиеся держатся за то единственное, что, изменяясь, не исчезает никогда. В стражбе особенно нужен якорь.
Нелла посмотрела на сына. Разве сама она так уж всегда была тверда в вере? Разве не было бессчетных ночей сомнений, когда, вздохнув, в её комнату заходил друид Таланар и, положив руки на плечи, убеждал не сдаваться?
— Я буду рада тебе, когда бы ты ни пожелал меня видеть, Гленн, — улыбнулась храмовница. — Остров приветствует своего жреца.
Гленн поднялся, склонился в жреческом почтении перед Первой среди жриц и простился:
— Светел твой день.
Оставшись наедине с Артмаэлем, Нелла прикрыла глаза и откинулась на высокую спинку кресла. Артмаэль пришел по делу, как всегда. По велению службы Кровавой Шиаде, как глава Её сумеречной чащи. Вот уж кто никогда не сбивался с пути, подумала Нелла. Даже в самой черной из теней. Может, в этом весь смысл? В том, что, когда служишь Той-на-чьих-руках-Ужас, привыкаешь вглядываться в тьму и более не страшишься её? Не пытаешься спрятаться? Не нуждаешься в напоминаниях о ней, чтобы снова обрести веру в свет?
Нелла открыла глаза и перевела взор на друида. Слышал. Он давно уже её слышит. Вон как сидит, улыбается.
Пожалуй, он был бы лучшим верховным друидом, чем Сайдр. Но, увы.
Растерянный Растаг пожаловал к храмовнице только к вечеру. Помятый от сна, хмурый — от обстоятельств. Нелла плавным жестом пригласила племянника сесть — разговор предстоит не из простых. Ох, и свалила на неё Шиада обязанность!
То, что в его невольном переезде виновата сестра, Растаг уяснил кое как. Ему было трудно осознать перемещение из Мэинтара на Ангорат, как акт спасения — ведь, выходит, именно Шиада инициировала те нападения скахир на крепости родни!