Мать Сумерек
Шрифт:
Продумав детали, Гор со всей серьезностью в лице, нарочито хмурясь, доложил царю в об успехах в Ласбарне и Адани, сообщил об опасениях и, наконец, подробно изложил суть ближайших задач. Увлекая, как кокетка в борделе, он разукрасил царю страшные картины потенциальных атак аданийцев и ласбарнцев в каком-нибудь не сильно далеком будущем — лет через пять-семь — с максимально важной при этом физиономией. Алай не будучи впечатлительным, всерьез проникся, особенно когда Гор сокрушенно добавил, что все ребята, кроме одного, которых он взял из столицы, к
Ну еще бы! — думал Гор, понимая, что другой байки о пропаже орсовских офицеров, получивших свои звания командиров от Змея за время его приближенности к власти, толком и не придумаешь.
Алай покрутил браслеты на запястьях, потер подбородок и обещал подумать. Гору большего не требовалось: пока Алай тратит время на то, что считает важным, Тиглат может спокойно, не озираясь по сторонам, переловить царских шпионов в стране с помощью командиров над новобранцами, разбросанных по стране, как вездесущая рыболовецкая сеть.
Нет ничего лучше противника, увлеченного собственным делом, когда это дело — не ты сам.
Тан Черного дома прибыл неожиданно. О его приближении никак не сообщали — ни огнями, ни еще какими донесениями, из чего Бансабира позднее заключила, что проводник Маатхаса наверняка пересекся с Юдейром или кем-то из его подручных, и тот попросту провел Аймара тайными тропами, которых сама она не знала.
Прибыл не один. Чтобы вызволить будущую супругу он привел с собой самый отборный отряд бойцов числом почти в две сотни.
— Танша отбыла на мыс, — сообщил Бугут, кланяясь новоприбывшему гостю. — Мата, его жена, сидевшая рядом, едва увидела тана, нервно вздрогнула, поджавшись. Что за мужчины окружают Мать лагерей?! Один страшнее другого.
— Я пошлю весть вперед, — продолжал Бугут. — Чтобы если что, выезжала вам навстречу.
Аймар, не слушая, сорвался тут же. Чтобы экономить время, сменил лошадей, взяв низкорослых, коренастых, как тот же Бугут. С собой прихватил только Атти, остальных оставил на попечение хозяев замка. Бугут дал сигнал огнем через дозорные башни, чтобы танша успела встретить Дайхатта наверняка.
— Бану! — взведенный, как пружина, Дайхатт спешился и рванул к ней, когда Бансабира, в очередной раз подставив нежную кожу нещадному северному ветру, вглядывалась в синеву моря и неба, не вполне способная отличить, где одна перетекает в другую.
Женщина вздрогнула, оборачиваясь: порывы ледяного ветра скрадывали все звуки, и она не была уверена, что этот ей не почудился.
— Аймар, — она выглядела по-настоящему удивленной. Из охраны при ней был только Раду — серьезный, молчаливый и как никогда гордый собой.
— Что с тобой? Ты здорова? Цела? Этот выродок Этер действительно выдавил тебя из родного чертога?!
Он
— Тану Яввуз, — почтительно поклонился Атти, на что женщина отозвалась лишь едва уловимым взглядом.
— Тан Дайхатт, — Бану, чуть извернув руку, положила ладонь поверх мужского предплечья, все еще удерживаемая таном. Заглянула глубоко в глаза, будто убеждая: наедине.
Дайхатт был взвинчен. Он напряженно вглядывался в лицо Бансабиры, с трудом сглатывал слюну от напряжения, но все же кивнул.
— Раду, составь компанию Атти. Прогуляйтесь, нам надо обсудить кое-то.
Как только помощники ретировались, нехотя и немногословно знакомясь, Бансабира чуть отступила от тана.
— Что стряслось, Бану?! — не унимался тан. — Где этот ублюдок Этер? В твоем чертоге? Значит, правда?! Он фактически выставил тебя за дверь?! — встрепенулся безумно, до горячки в глазах.
— Скорее, я его, — шепнула женщина, стараясь остудить собеседника и собираясь с мыслями. Дайхатт разъярился еще сильнее, будто именно этот ответ только и ожидал услышать.
— Да как он посмел, ничтож…. Что? — осознав услышанное, Аймар прекратил активно и угрожающе жестикулировать. — Вы его выгнали или Маатхас?
— Я.
Аймар расцвел, как июньский ирис.
— И Маатхаса я тоже выгнала, — добавила Бансабира, и Аймар засиял, как полярная звезда.
— Ох, Бану! — счастью мужчины не было предела. — Я знал! — он поймал её руки, закутанные в утеплённые кожаные перчатки, чуть встряхнул, проклиная рвущий северный ветер. — Только объясни, зачем ты меня сюда приволокла?
— Чего? — Бансабира чуть наклонилась к мужчине, чтобы расслышать лучше.
— Зачем ты устроила это откровение здесь? Разве в чертоге было бы не лучше? Тут же неимоверный холод! У нас зимой не бывает и в половину так, как здесь в сентябре!
Бансабира, не удержавшись, высвободила ладони и хихикнула в кулак. Тан был одет несколько легче, чем она сама, видать, попросту за неимением каких-то более теплых предметов одежды.
— В местных реках, возле чертога Бугута, еще недавно нерестилась горбуша. Когда она снова выходит в море, всегда начинается похолодание, и, как ни посмотри, — со знанием дела закончила танша, — к ноябрю здесь действительно плевок застывает, не долетая до земли.
Аймар засмеялся:
— Пробовала?
— Как только приехала сюда впервые, — улыбнулась в ответ Бану.
— Тебе совершенно точно надо на юг, — тоном знатока резюмировал Аймар, оглядывая горные гряды. — Там солнечно…
— Тут тоже.
— … и тепло.
— Там раману Тахивран, и это уже достаточный повод не любить юг.
— Но ведь и я тоже там, — двусмысленно оскалился Дайхатт и снова шагнул навстречу женщине.
— А здесь дышится по-другому, — проигнорировала его Бану.