Мать-Земля
Шрифт:
Кроме кислородной станции и службы оздоровления, администраторы контролировали систему обороны, позволявшую противостоять любому нападению со стороны императорских войск, обосновавшихся на соседних планетах. Как член службы очистки, Марти получил красный комбинезон, респиратор и волновой ключ – маленькую магнитную карту, которая висела у него на шее.
Мусорщики, которых звали Пунцовыми, были единственными гражданами, которые могли посещать все шестнадцать кварталов, не опасаясь за свою жизнь. Без них километры стальных труб, объединяющих корабли, быстро были бы заполнены отходами, превратившись в вонючие свалки. Космический город с тремя сотнями тысяч жителей, теснившихся в маленьких квартирах-каютах, проулках-коридорах и общежитиях, производил невероятное количество отбросов. К этому добавлялись отсутствие дисциплины и общая безалаберность. Дикие
Для человека вроде Марти де Кервалора, привыкшего к роскоши и лени, работа мусорщика, физическая, тяжелая и неблагодарная работа, казалась пребыванием в аду. Он научился скользить во вращающихся узких трубах, чтобы изгнать из них с помощью омикронных генераторов органические отходы. Спускаться в трюмы, когда на ногах висят тяжелые металлические башмаки, а лицо закрыто респиратором, чтобы очистить эвакуационные отверстия, забитые синтетическими обломками. Лезть в верхние кессоны корпусов, чтобы удалить металлическую пыль, оставленную ремонтными зондами. Вначале он думал, что умрет от усталости. Мышцы болели, их сводило, они стали тверже дерева. Многочисленные царапины на лице, шее и руках воспалились, превратившись в отвратительные гнойные нарывы, причинявшие при вскрытии острую боль. Когда он возвращался в дортуар после десяти часов работы, то прямо в одежде падал на подвесную койку. У него даже не было сил освежиться под общим душем или доползти до столовой. Он почти в беспамятстве лежал, скорчившись на койке, выжатый до предела, и по его исхудавшим щекам текли слезы. Гордые воины Машамы мечтали о славных завоеваниях, о звоне холодного оружия, о пролитии благородной крови в поединках, а теперь единственными противниками молодого Кервалора, которым он мог бросить вызов, были экскременты мрачного космического города. Он спрашивал себя, что сталось с остальными… С прекрасной Аннит. Сейчас он горько сожалел, что оскорбил ее чувства… Гнили ли они в темницах Орга, планеты-каторги? Мучались ли на огненных крестах? А Эммар Сен-Галл… Какие выгоды извлекла из своего предательства эта куча гнусного жира? Сон захватывал Марти на пике горьких сожалений и уносил на берега ужасных кошмаров.
Постепенно он привык к суровой действительности своего нового положения. Сон сократился с двенадцати часов до десяти, потом до восьми, и это позволило ему посетить разные кварталы города. Каждый из них состоял примерно из сотни кораблей, стоявших впритык друг к другу или соединенных поперечными мостиками. Поскольку ничто не может больше походить на серый металл, чем другой серый металл, а внутренность одного корабля – на внутренность другого, кварталы отличались только атмосферой и запахом. Там, где жили в основном скоджи, царила веселая анархия, атмосфера гудящего улья, плавали соблазнительные запахи пряностей и благовоний, звонко звучали голоса торговцев и смех женщин, которые беседовали, стоя на пороге своих кают. Шесть кварталов, принадлежащих выходцам с Маклеха, разделенным на банды под названием «Мириады», были более тихими, более чистыми и опасными. Редкие прохожие скользили вдоль перегородок из страха оказаться замешанными в сведение счетов между бандами. Это было королевство тайной смерти: она била исподтишка, без предупреждения, в тени трюмов или пустынных коридоров, использовала холодное оружие, а главным запахом был сладковатый и тошнотворный запах крови. Были еще кварталы неоропцев. Здесь жили разные люди, поскольку скопление Неороп объединяло несколько планет с разным климатом и резко отличающимися друг от друга цивилизациями. Разные расы с разными обычаями и нравами были вынуждены сосуществовать в ограниченном пространстве космического города. Тесное соседство порождало напряженность, внезапные вспышки ненависти, ссоры, драки, взрывы насилия, которые администраторы давно уже перестали подавлять (одно из средств справиться со жгучей проблемой перенаселенности).
Время от времени, когда ярость, вызванная тоской, вспыхивала в душе Марти, он забирался в заброшенную рубку управления и любовался небесным сводом через панорамное стекло и голубоватое сияние магнитного щита. Он так и не научился читать звездные карты и был не способен отыскать систему с двойной звездой. Вид Розового Рубина и Солнца Сапфир мог бы утешить его, но и звездное небо немного успокаивало.
Он понял, что хотели сказать администраторы, намекая на то, что ему будет легко заработать деньги. Куда бы он ни шел, его окликали, мужчина
В первый раз он согласился на предложение пожилой неоропки, одетой довольно элегантно по сравнению с теми, кто исповедовал моду грязных тряпок, царившую в коридорах и в герметичных переходах. Она затащила его в каюту, закрыла дверь на два оборота ключа, поспешно разделась, улеглась на кушетку и потребовала, чтобы он занялся с ней любовью. Он, как смог, справился с задачей, стараясь не замечать резкого запаха мыла, который пропитывал тело клиентки, дряблость кожи и кислый вкус ее поцелуев. Оценив его добросовестность, она добавила пять стандартных единиц к обещанному гонорару. Они договорились встречаться раз в неделю.
Постепенно Марти создал сеть постоянных клиенток, но категорически отказывал мужчинам, хотя те зачастую предлагали вдвое больше, чем женщины. Независимо от происхождения, все женщины ценили тонкость его черт, шелковистую кожу и деликатность манер. Многие из них были замужем, а потому прилагали чудеса изобретательности, чтобы удалить своих сожителей, если те не покидали каюты в рабочие часы. Статус мусорщика – он никогда не снимал красного комбинезона и не расставался с ключом – позволял ему переходить из квартала в квартал без того, чтобы милиция или банды приставали к нему, требуя денег. Он не опасался, что его будут мучить или просто зарежут. Как только его служба заканчивалась, он принимал душ, обедал и отправлялся на очередное свидание.
За несколько недель ему удалось собрать около двух тысяч стандартных единиц. Правда, он стал больше уставать и иногда чувствовал себя на грани истощения. Его часто тошнило, но регулярное пополнение кошелька заставляло терпеть, удовлетворяя клиентуру неверных жен, хотя он чувствовал глубокое отвращение к самому себе.
Эта двойная профессиональная жизнь продолжалась до того дня, когда он встретился с сиром Робином де Фартом. Однажды после крайне бурной деловой встречи с клиенткой-нимфоманкой он вдруг ощутил голод и зашел в прокуренный зал ресторана в квартале скодж, расположенного рядом с кислородной станцией. Он уселся за столик и сделал заказ. К нему приблизился старик с серыми волосами и морщинистым лицом. Марти решил, что, несмотря на благородство черт незнакомца, тот был одним из многочисленных потребителей извращенной любви, которыми кишел город.
Старик остановился у его стола и долго рассматривал Марти.
– Что вы хотите? – агрессивно бросил Кервалор, желая поскорее отделаться от надоедливого посетителя.
– Вы сиракузянин по происхождению, не так ли?
В отличие от большинства горожан старик говорил на превосходном империанге без малейшего акцента и, редкий случай, ставил ударения на нужных слогах. Официант, скодж с изрытым оспинами лицом, без церемоний оттолкнул его рукой, чтобы поставить на стол тарелку из синтетического фарфора.
– Быть может, ну и что?
– Позвольте представиться: Робин де Фарт, этносоциолог…
Марти поднял голову и всмотрелся в собеседника сквозь пар, подымавшийся от его тарелки.
– Фарт? Вы из семьи венисийских Фартов?
– В вашем вопросе, мой юный друг, не только содержится ответ, он указывает, что вы имеете отношению к мирку придворных. Позвольте присесть за ваш столик?
С этого дня два сиракузянина стали регулярно встречаться в ресторане. Оказавшись вдали от родного мира, сопланетяне стали друзьями, и Марти ощутил неодолимое желание поделиться некоторыми воспоминаниями, размотать нить своей истории, опустив лишь ритуальные жертвоприношения и коллективные оргии Машамы.
– Сколько вам принесли любовные подвиги?
– Около двух тысяч единиц.
– И ими вы собираетесь оплатить путешествие? Видук Папиронда потребует не меньше пятидесяти тысяч! Его корабль прибудет через пару месяцев. Посчитайте количество женщин, которым вам придется… оказать честь. Даже если они расплатятся с вами, вы быстро поймете, какой физиологический вызов бросаете самому себе! Хотя вы молоды и сильны, я все же не вижу, что вы удовлетворите более двух тысяч женщин за столь короткое время…