Мать-Земля

Бордаж Пьер

Сан-Франциско сделал несколько шагов по центральной аллее в сопровождении своих телохранителей, которые, войдя в храм, убрали мечи в ножны. Изгнанник обвел глазами море человеческих голов, окружавших его. Хотя был всего один шанс из тысяч, чтобы увидеть только одного человека в этом множестве, он был разочарован, что не заметил лица Феникс.

– Есть множество способов почитать Отца Создателя и его богов, – вновь заговорил Сан-Франциско.

В полной тишине ледяного храма его тихий и печальный голос звучал трагично.

– Вы, абины,

завладели словом Библии, чтобы удовлетворить свою жажду власти и подчинения других. Вы заставили избранный народ веками прятаться в леднике, чтобы быть уверенными, что они не уйдут из-под вашего контроля… А как человечество могло ознакомиться со священным учением? Вы действовали так, как действует ученый, отказывающийся сообщить о своих открытиях людям. А ведь его открытия ему не принадлежат. Он – просто инструмент в руках Отца. Вы такие же инструменты Отца, но вы отказались играть его небесную партитуру. Ваша интерпретация священных текстов – всего лишь жалкая и безрадостная мелодия…

Жек быстро оглядел первые ряды кресел и четырех абинов, застывших перед глобусами, словно статуи. Он видел, что слова Сан-Франциско пробудили интерес в жерзалемянах, восхищение некоторых князей и гнев священнослужителей.

– Достаточно! – крикнул один из абинов. – Ты был осужден на изгнание советом абинов и твоих собратьев двадцать лет назад! Тогда нам надо было потребовать твою голову!

Князь канадцев Ванкувер встал со своего места, широкими шагами пересек неф и встал перед Сан-Франциско. Он был ниже, но массивнее, на нем был плащ цвета его кожи, коричневатой охры. Его высокие круглые скулы подчеркивали крохотные, глубоко сидящие глаза с тяжелыми веками. Его гладкие волосы серебрились.

– Твой поступок суетен и вызывает горечь! – проверещал князь Ванкувер странным фальцетом. – Твое сострадание к гокам ввело тебя в заблуждение, Сан-Франциско. Для чего ты произносишь речи о равноправии за несколько дней до прилета космин? От имени князей Жер-Залема и Старейшины предлагаю тебе выбор: немедленно покинуть святое место и вернуться в вонючие миры, откуда ты не должен был никогда возвращаться, или понести вместе с твоими гоками и людьми наказание, назначенное тому, кто нарушил законы святой Библии!

Жек не спускал глаз с резного сверкающего эфеса меча князя Ванкувера. Он ждал, что тот извлечет свое оружие из плетеных ножен и обрушит лезвие на его шею. Судороги, пробегавшие по его спине, происходили не только от пронизывающего холода, царившего в храме. Робин де Фарт внимательно разглядывал глобус небесного Жер-Залема: некоторые названия, нанесенные на желтые, зеленые и коричневые пятна континентов, что-то смутно напоминали ему. Он был уверен, что они имели связь с древней книгой, которую ему довелось листать на одном из многочисленных миров, но тщетно рылся в своих воспоминаниях. Пока он не получил доступа к той части памяти, где хранилась нужная информация.

Сан-Франциско приблизился к Ванкуверу и презрительно смерил

его взглядом.

– Мое сердце не ждало от тебя иного, князь канадцев. А голова моя делает вывод: твое вмешательство обусловлено тем, что ты получил в наследство мое племя…

– Не полностью! Совет абинов решил в своей великой мудрости разделить твою территорию и твоих подданных на равные части между князем Акапулько и мной. Какое решение ты принимаешь? Немедленный уход или смерть?

Сан-Франциско отвернулся от него, подошел к абинам и указал пальцем на Жека.

– Абины, милость, которую я прошу, относится не ко мне, а к принцу гиен с Ут-Гена. Согласитесь на мою просьбу, и я тут же уйду… Умоляю вас дать место этому ребенку в чреве космины…

Возмущенный ропот пронесся по ступеням, превращаясь в крики, вопли. Оглушительный рев заполнил храм и паперть. Жек не осмеливался смотреть по сторонам, но затылком и лицом ощутил дыхание ненависти и сжался в своем слишком просторном одеянии. Робин испугался, что крики, вырывающиеся из тридцати тысяч глоток, вызовут сотрясения и трещины в стенах и сводах ледяного храма.

Абины раскинули руки, чтобы восстановить спокойствие.

– Это требование переполнило чашу нашего терпения! – завопил один из них, когда подобие тишины было восстановлено. – В эти дни всепрощения мы были готовы отпустить тебя живым, Сан-Франциско, но ты сам дал нам основание для твоего осуждения! Требуя от нас, чтобы мы допустили твоего гока в чрево космины, ты велишь нам нарушить святые заповеди Новой Библии. Ваши лжечеловеческие братья прокляты навечно, говорит сурата первой Книги Космин, и Глобус отверг их до скончания времен… Яркое свидетельство твоего предательства. Твоя цель не есть помощь человечеству, а опоганивание небесного Жер-Залема, введение нечистого змия в новый Эдем.

Сан-Франциско закутался в плащ и выпрямился, гордо и прямо, перед своими обвинителями.

– Новая Библия не говорит о рассеянных по галактике народах, когда упоминает о лжечеловеческих братьях. Она говорит о всех тех людях, вне зависимости от их происхождения, чья тропа сердца заросла шипами презрения и ненависти! Она говорит о вас, абины! Недостаточно быть потомком ста сорока тысяч фра-элитов и родиться на Жер-Залеме, чтобы попасть в число избранных! Народ Отца небесного состоит из всех людей, которые вступили на путь поиска истины… своей истины…

– Нам уже известны твои аргументы! – прервал его князь Ванкувер. – Те же, что и двадцать лет назад. Избранник тот, кто пользуется привилегиями от рождения и соблюдает предписания святой Библии. Ты отверг свое происхождение, отказался от слова Фраэля. На самом деле, защищая дело маленького гока, ты защищаешь себя! Покончим с этим, абины! Спор завершен двадцать лет назад, а нам еще нужно готовиться к прилету небесных странниц…

Два князя скрестили взгляды с такой силой и яростью, что Жек испугался. Они были готовы убить друг друга на месте.