Матка
Шрифт:
Некоторое время спустя после последнего разговора с Маткой Тасманов поинтересовался у имаго ее местонахождением и поехал в Божиярск. Особей в городе заметно прибавилось; тысячи каменных теней шевелились, как темное море, над изломами опустошенного ландшафта. Некоторые, словно огромные стрекозы, с шумом и всплеском цветных отсветов встряхивали жесткими крыльями, некоторые ползали по расчертившим город провалам, как по ранам, некоторые вдруг срывались с поверхности и исчезали куда-то, заложив в воздухе молниеносный зигзагообразный вираж, некоторые сидели неподвижно, глядя прямо перед собой, и их пустые глазницы напоминали гладкие темные зеркала.
У Матки
— Смотри-ка, под этим зданием раньше была тюрьма! — указала она одной из клешней на рисованные ряды решеток. — Похоже, люди тоже предпочитали держать жертвы под землей. Все-таки были у вас зачатки правильного понимания некоторых вещей! — засмеялась она.
Тасманов без лишних церемоний взял один из стульев с выцветшей потертой обивкой и сел к тянувшемуся через комнату длинному рассохшемуся столу для переговоров.
— Знаешь, я тут кое-что придумал, — решительно сообщил он, отвечая скорее на собственные мысли, чем на ее слова.
— Надеюсь, ты обойдешься без философских отступлений, как в прошлый раз? — насторожилась Матка, припомнив их последний разговор.
— Мне прошлого раза тоже хватило, — холодно отозвался Тасманов. — Я пришел поговорить не о прошлом, а о будущем. — Он выдержал паузу, как бы предлагая ей сосредоточиться. — С тех пор, как ты появилась, я прекратил свои исследования. А между тем я работал всю жизнь, и праздность меня раздражает. Из-за отсутствия достойной задачи я начал предъявлять тебе незаслуженные упреки. Однако ты, хоть и превосходишь по своим качествам всех живущих на этой земле, все же можешь стать еще более совершенной. Я хочу продолжить свои опыты, чтобы ты стала достойна даже большего восхищения, чем я испытываю сейчас.
Когда Тасманов ставил перед собой конкретную задачу, он при необходимости мог продемонстрировать и абсолютно не свойственное ему красноречие. Он давно заметил, что в случае с Маткой грубая лесть служила самым надежным источником взаимопонимания.
Матка аккуратно перебралась с потолка на стол, обхватив его конечностями с обеих сторон и по привычке держа голову в неестественном с точки зрения человека положении, чтобы видеть все в перевернутом состоянии.
— Что ж, отрадно слышать осмысленную речь, — осторожно заметила она. — Но… и что же ты собираешься во мне… усовершенствовать?..
— Для этого мне нужно изучить исходный материал, — без запинки пояснил Тасманов. — Предоставь в мое распоряжение образцы, ответь на мои вопросы, и мои предложения тебя не разочаруют.
Матка приблизилась на несколько шагов, развернула голову в нормальное положение и посмотрела на Тасманова без всякого выражения, но он всем телом, словно по нему ездил асфальтовый каток, чувствовал, как она сканировала его мысли с придирчивой тщательностью, стараясь взвесить для себя последствия подобной сделки.
— Хорошо, — прошелестела она наконец.
Из книги Чероны-Бели "Открытие памяти":
Приближаясь к рассказу об обстоятельствах, сопутствовавших моему появлению на свет, я должна подчеркнуть специфическую перемену в мировоззрении моего отца. В какой-то момент его извращенная натура отшатнулась
Чтобы передать противоречивость чувств, приведших моего отца к эксперименту по трансформе собственной природы, а также представить источник, из которого я позже черпала незаменимую информацию о сущности имаго и своем собственном происхождении, я считаю необходимым опубликовать отрывки из дневника отца, относящиеся к тому периоду, когда он после длительного перерыва вернулся к научным исследованиям и начал работать над выяснением свойств созданной им же самим паразитарной материи. Эти записи тем более интересны, что являются последними каким-либо образом зафиксированными наблюдениями отца за всю его жизнь.
Расшифровка стереографической записи:
…
Я должен избавиться от одержимости любви к ней. Я не могу больше так жить.
…
По результатам вскрытия зрелой особи, имаго представляет собой высокоразвитую, я бы сказал самую совершенную из всех существующих паразитическую структуру. На теле жертвы формируется нечто вроде внешнего, каменного скелета, который поглощает органические покровы вплоть до деградации организма-носителя к состоянию наподобие зародышевого. Оставшееся от человека карликовое существо, синтезированное из нескольких видоизмененных жизненно важных органов, закрывается в грудной клетке особи, пронизанное густой сетью каменных нитей, блокирующих все базовые энергетические каналы, и служит паразиту чем-то вроде личного живого аккумулятора.
По составу телесные покровы имаго — это минерал, но гораздо более прочный, чем любой, в том числе аналогичный по химическим свойствам, природный, так как паразитарный камень образует замкнутый сам на себя многофункциональный субстрат наподобие самодостаточного организма, что существенно повышает адаптивность и сопротивляемость внешнему воздействию. В отличие от экзоскелета насекомых, состоящего из нескольких сегментов, физическая оболочка имаго — это цельный покров, как кожа человека, поскольку паразитарный камень способен проявлять свойства как жесткой каменной пластины, так и эластичной связки (в сочленениях суставов).
Строение тела соединяет в себе признака человека и насекомого. Корпус по основному контуру человеческий, пропорции — женщина среднего роста (все особи 168 см), хорошего сложения (96/66/92). Единственное видимое отличие Матки от рабочей единицы — золотистый цвет волос (остальные особи целиком черные с темно-зеленым отливом), а также небольшая каменная корона на голове. Я как-то в шутку спросил, зачем ей знаки отличия, если рой и так без преувеличения знает ее в лицо, но в общем-то и без объяснений понятно, что это, конечно, не корона, а орган восприятия, что-то вроде антенны.