Матка
Шрифт:
На две пары сравнительно человеческих конечностей приходится три пары насекомых. Руки и ноги идентичны человеческим с той разницей, что способны выворачиваться в суставах в любую сторону — это удобно для передвижения ползком, — а вместо пальцев длинные заостренные суставчатые когти. Вообще предпочитает ползать, в горизонтальном положении очень быстро бегает. Я кросс не устраивал, но с ее слов способна бежать не меньше суток со скоростью около 60 км/ч. Надо будет как-нибудь погонять какое-нибудь из ее отродий по пересеченной местности и зафиксировать результат. Сама-то она откажется, поймет, что я издеваюсь. В вертикальном положении бегать не способна, передвигается довольно неуклюже, так как ступня не предназначена для прямохождения —
Насекомые конечности крепятся к спине. Ближе к бокам расположены две пары ходильных ног, заканчивающихся каждая парой длинных подвижных когтей, которыми удобно отстригать различные части тела жертв, как ножницами, или измельчать внутренние органы, как миксером. За плечами находится самая крупная пара конечностей — хватательная. Это огромные зазубренные клешни, складывающиеся по образцу перочинного ножа, как у богомола. Не то, что человеческое тело, — способны сломать бетонный блок, как плитку шоколада.
Крылья состоят из нескольких сцепленных между собой широких полупрозрачных пластин, в размахе достигают 3 м, складываются веерообразно. Если учитывать общую массу тела особи, крылья у них сравнительно хрупкие; их роль в полете скорее вспомогательная, а истинная причина, по которой имаго чрезвычайно эффективно перемещаются в пространстве, состоит в особых механизмах взаимодействия с гравитационным полем.
Летные характеристики имаго намного превосходят соответствующие возможности птиц и напоминают скорее полет стрекозы. Независимо от того, с какой скоростью и куда особь летит, она может остановиться в любой момент и продолжить движение в противоположном направлении, или на неопределенно долгий срок зависнуть в воздухе. Скорость полета, со слов Матки, до 700 (!!) км/ч. При характерной рваной траектории за имаго невозможно проследить взглядом.
Гибкость суставов, помимо колоссальной в сравнении с человеком ловкости и скорости движения, позволяет также в случае необходимости укладывать конечности и крылья вокруг корпуса настолько компактно, что тело уменьшается до размеров детского, тогда как в обычном состоянии за счет громоздких клешней, удлиненных когтистых кистей и крыльев имаго выглядит значительно выше и крупнее взрослого человека.
Необыкновенно сложный ротовой аппарат. Вся нижняя часть лица представляет собой мозаику плотно пригнанных друг к другу восьми наружных жвал разной формы и размера, прикрывающих четыре внутренних челюсти — набор острых, спиралеобразно вращающихся лезвий, которым соответствуют четыре горла, способных вытягиваться, как хоботки. Они соединены со специальным органом в грудной клетке — сосательным желудком, который работает как насос, позволяя выкачивать из жертвы измельченные в суп внутренние органы. Вообще вся черепная коробка по сути представляет собой огромную пасть, действующую как многофункциональная мясорубка. Имаго способна с первой попытки откусить и без особых усилий прожевать голову взрослого человека.
Нетрудно таким образом догадаться, что объем мозга особи должен быть в несколько раз меньше человеческого. Противоречие разрешается просто: как показали опыты, у имаго вообще нет мозга. Вместо него функционирует расположенный в макушке сравнительно небольшой (размером с орех) орган, отвечающий, по объяснению Матки, за обмен сигналами способом, который можно условно определить как телепатический. По утверждению Матки, которое я, понятно, не проверял, у нее самой мозга тоже нет. Зато органы телепатического восприятия рабочих особей в сочетании с костяной короной у Матки на голове образуют систему, по свойствам аналогичную тому, что люди называют "третьим глазом", только неизмеримо более развитую. Матка объяснила отсутствие необходимости в мозге тем, что получает информацию в чистом виде, не нуждаясь в ее обработке или интерпретации.
Волосы — каменная нить. Служат своего рода наружным аналогом органа, расположенного в черепной коробке, усиливают восприимчивость
…
Глеб.
Матка, казалось, была немало смущена тем, как бесстрастно и требовательно Тасманов ощупывал ее тело, в то время как прежде никогда не прикасался к ней без волнения; но он, признаться, специально старался вести себя подчеркнуто равнодушно, чтобы не поддаться искушению овладеть ею тут же на лабораторном столе и не вернуться к тому, чтобы снова выпрашивать у нее, как милостыню, каждый лишний час, каждую лишнюю минуту близости. Так что он заставил себя выдержать выбранную роль, хотя потом ее растерянное лицо и податливое тело долго преследовали его в воспоминаниях. Во сне он снова чувствовал ее упругие груди, округлые бедра, щекочущие прикосновения шероховатого мягкого язычка, она поглаживала его плечи каменными когтями, прижималась к нему своим гибким телом, как лоза, и тихо смеялась: "Что, нравится, Причудник?.."
Постепенно ему удалось вернуть прежнюю работоспособность и избавиться от навязчивых фантазий, внушая себе, что только продолжение экспериментов с паразитарным камнем и максимально детальное изучение повадок Матки позволят ему со временем вмешаться в ее природу в интересовавшем его ключе. И, хотя поначалу он и сам не надеялся, но, твердо решив добиваться от нее только истинной любви и преданности, он незаметно для себя отвык от соблазнительных, но мимолетных и пустых забав с Маткой.
Матка поначалу была довольна расставанием с неуживчивым и скандальным любовником; однако со временем его необъяснимая внезапная холодность вперемешку с загадочными опытами над препарированными особями начали ее тревожить. Опасаясь, не изобретет ли непредсказуемый ваятель ее плоти какое-нибудь оружие против нее, поставив под вопрос ее власть над человеческим родом, Матка как-то по собственной инициативе наведалась на Заповедную Высоту. Вернувшись в мастерскую после очередного перерыва, Тасманов впервые за долгое время застал ее в доме: с любопытством разглядывая на поверхности каменных столов собственные распотрошенные копии, Матка ползала по залу, как огромный паук.
— Какого черта ты тут делаешь? — нелюбезно осведомился он.
— В последнее время мы что-то совсем перестали видеться, — заметила Матка своим обычным неопределенным тоном.
— Я занят, — без лишних подробностей сообщил Тасманов. — Да, представь себе, и такое со мной тоже бывает, — холодно отрезал он, перехватив ее любопытствующий взгляд. — У тебя свои занятия, а у меня — свои. Так что давай не будем мешать друг другу вести свою приватную жизнь, — недвусмысленно указал он на дверь.
Помешкав, Матка плавно поднялась в воздух и, стрекоча крыльями, поплыла к выходу, все еще с интересом оглядываясь по сторонам.
— Не хочешь говорить? — прошелестела она и остановилась, поравнявшись с Тасмановым. — Я просто беспокоюсь, может, ты скучаешь без меня?.. — вкрадчиво поинтересовалась она, зависнув в воздухе и задумчиво покачиваясь вверх-вниз.
— Нет, — беспечно сообщил Тасманов с обворожительной улыбкой. — Знаешь, золотко, я вообще-то художник, а не банк спермы. Если самцы в загонах все кончились, то пусть твои отродья наберут свеженьких — вот хоть из числа военных, которые дежурят за пределами тридцатикилометровой зоны. Кстати, к западу от заповедника, километрах в пятидесяти, есть несколько сел с выносливыми деревенскими парнями, среди которых изредка даже попадаются трезвые. И отлично спаришься, как ты, в чем я нисколько не сомневаюсь, обходилась все время нашей так внезапно обеспокоившей тебя разлуки…