Маяк/2-2
Шрифт:
В то время, пока остолбеневший я занимался переосмыслением произошедшего, спутница погибшего мужчины внезапно вскрикнула. Я молниеносно перевел на нее взгляд, и увидел, что лицо девушки исказила ужасная скривленная гримаса, глаза покраснели, а изо рта брызнула пена. В ту же секунду, с диким визгом она бросилась на меня, повалив на землю.
Продолжая рычать и кричать, девушка царапала мне лицо, шею, тело, и раздирала в клочья одежду. Яркая острая боль вспышками вклинивалась в мой разум, понемногу возвращая плутавшие непонятно где мысли. Она с такой яростью старалась мне навредить, что до крови разодрала свои собственные пальцы. В порыве бешенства,
Я ощутил, как заструились теплые струйки свежей крови...
И тут, наконец, полностью пришел в себя.
От хлынувшей боли я интуитивно ударил девушку кулаком в голову. Она зашипела, но хватку ослабила. Я скинул ее с себя, быстро поднялся на ноги и зашипел от того как тело и лицо запекло от свежих ран.
Только сейчас я заметил, что вслед за завершившейся музыкой прекратился и вальс, а взгляды всех умиротворенно участвовавших в нем людей теперь были обращены на меня. Вот только никаким умиротворением от них более не веяло, наоборот - как и та девушка, они глядели на меня с обезображенными от ярости лицами, а их глаза запылали огнем.
Минуту назад я хотел их внимания? Ну что ж, вот я его и получил.
Недолго думая, я пустился бежать, по пути стирая рукавом налипшую на лицо кровь. От быстрого бега и навалившегося ужаса дыхание резко участилось, а сердце начало биться так мощно, словно стремилось прямо сейчас вырваться из груди. Руки и ноги слегка онемели от кровопотери, но я знал, что если хочу выжить - останавливаться нельзя.
Совершив глубокий вдох, я налетел на дверь, что находилась всего в паре шагов от меня, и тут же крепко сжал зубы и кулаки, приготовившись встречать новую невиданную опасность.
Однако передо мной был все тот же самый зал с картинами, из которого я недавно пришел.
Я сначала подумал, что из-за возникшей суеты не заметил, как вернулся обратно, но как выяснилось вскоре, это было два разных зала, внешне похожих, но с существенными отличиями.
Прямо с порога меня снова встретил портрет милой женщины с яблоком. И прямо на моих глазах картина начала меняться, словно ее дорисовывал какой-то невидимый художник: одна за другой, из надкушенного яблока начали вытекать тоненькие кровавые струйки, а затем лицо самой женщины побледнело, губы посинели... а потом... потом ее глаза просто-напросто вывалились из глазниц, словно два маленьких мячика.
Кровь струйками тянулась из яблока, и вытекала за пределы картины прямо на ковер, а вслед за ними и два глаза запрыгали по мягкому покрытию. Я отшатнулся и тут же увидел, что таким же скверным образом преобразились и все картины, висевшие в зале.
...отрубленная голова, стоящая в миске посреди обеденного стола.
...повешенный на дереве выпотрошенный мужчина, вокруг которого собралась злорадно гогочущая толпа.
...расчлененная пара, чьи конечности разбросаны по орошенному кровью полю.
...бурлящий котел, в котором с агонией на лицах варятся маленькие дети.
От такого количества жестоких сцен, разом вонзившихся в мой разум, меня тут же чуть не вырвало, но в самый последний момент я успел подавить хлынувший позыв. Более того, ужасные картины так сильно ударили по моему рассудку, что страх уже перестал скапливаться внутри, вместо этого разом выхлестнув наружу.
Я побежал вперед, вкладывая все силы, а чтобы не видеть всего этого кошмара, закрыл лицо руками, лишь изредка
Коридор все не заканчивался и не заканчивался, а я бежал, стараясь глядеть не по сторонам, а себе под ноги. А потому поздно заметил, что с какого-то момента ужасные картины сменили ужасные экспонаты: люди с ободранной кожей, выколотыми или вываливающимися глазами, плавящиеся в кислоте, горящие в огне, с отрубленными руками, носами, ушами, отваливающимися челюстями. Женщина, жрущая своего собственного ребенка, связанного с ней пуповиной. А потом наоборот - ребенок, сидящий на теле мертвой матери, и увлеченно в нем ковыряющийся. Из этих экспонатов встречались даже люди, сшитые из разных, иногда непропорциональных частей тел. Мерзко... Я глядел на них мельком, но удержать рвотные позывы уже никак не мог, и только учуяв насыщенный запах крови, меня тут же стошнило прямо на ковер. От хлынувшего наружу содержимого желудка, стало только хуже - к колющей боли в груди теперь добавилось легкое головокружение и жжение в животе и горле.
Повезло мне, что передо мной были самые обычные экспонаты, просто чьи-то фантазии, а не живые люди, иначе я бы точно не выдержал.
И словно воплощая мои страхи в реальность, я уловил, как одно из этих уродливых изваяний дернулось.
– Рррыааааар!
Подняв гулкий рык, эти мерзкие существа зашевелились. Вслед за первым экспонатом ожили и остальные. Они шли медленно и неуклюже, протягивая ко мне свои руки и брызгая слюнями, кровью и громко щелкая челюстями. Я старался не снижать темп бега, и отбиваться от появившихся уродов, но вздрагивал каждый раз, когда моя кожа соприкасалась с их гниющей, либо покрытой кровью плотью.
Коридор продолжал тянуться вперед. Живых экспонатов в нем становилось все больше и больше. И даже те из них, кто не имел ног, рычали и жадно ползли ко мне, нагоняя на и без того отвратительную картину еще больше жути. Я оглянулся и заметил, что армию мерзких экспонатов уже нагнали одетые в белоснежные костюмы люди. Странным мне показалось то, что их костюмы не пачкались и оставались такими же белоснежными, даже когда сталкивались с окровавленными экспонатами. Но это ли сейчас самое главное?
А затем, как-то отдаленно, хотя на самом деле он звучал почти вплотную ко мне, я услышал звук бьющегося стекла. Вслед за звуком из окон начали вываливаться люди, даже более непонятные и отвратительные, чем недавние экспонаты - уже скорее напоминающие движущиеся куски мышц, обильно истекающие кровью. Более того все они были обезличены: ни глаз, ни носа, ни ушей - на лице этих тварей был только широченный трубкообразный, вытянутый рот, заполненный несколькими рядами острейших зубов расположенных сплошняком - никаких верхних или нижних рядов - один сплошной колючий круг.