Маяки
Шрифт:
Дядя Дима вздохнул. Стащил пиджак, под которым оказалась прежняя обычная футболка. Игорь подумал, что, наверное, доктор все-таки никуда не уедет. Это было здорово, потому что иначе с кем тогда можно поговорить? В смысле, из взрослых, Аш-о-Эх не в счет.
– Я не пророк, – почему-то устало сказал доктор. – И даже не историк. Извини, малыш. И я не могу ничего решить за твоего папу.
– Тогда вы знаете, что надо делать, чтобы не погибнуть из-за страха?
– Знаю. – Доктор забросил на плечо мятый пиджак. – Нужно не бежать, а идти ему навстречу.
Он
– Дядя Дима! – окликнул его Игорь, спохватившись, что не спросил самого главного. – А кого боится мой папа? Мертвых?
Доктор не ответил.
Про саркофаги Игорь сначала пытался выяснить сам. Прислушивался к разговорам прислуги, когда та собиралась у Розы на кухне за завтраком и ужином. Но обрывки, которые ему удалось расслышать, запутывали его еще больше.
– А я, когда вернусь, куплю себе целый год в Древнем Риме.
Это горничная, София, высокая, плечистая, с длинным костлявым лицом и злыми черными глазами. Она как верблюжья колючка – угловатая, пересохшая, ощетинившаяся иглами. Игорь старался обходить ее подальше – нет, конечно, она не трогала его и пальцем, но ее взгляд как серная кислота – кажется, что проплавит насквозь. Странно, что папа этого не замечает. Наверное, потому, что он вообще Софию не замечает.
– Гладиатором, что ли? – фыркнула Лиза, смешливая и пухленькая. Она возится со всяким зверьем на заднем дворе, и Игорь иногда помогает ей кормить кроликов и цыплят. Лиза добрая, цыплята ее любят, но с Софией она разговаривает сердито. Наверное, эта София заражает всех, ранит, царапает колючками, брызгается жгучей кислотой.
– Дура, – равнодушно сказала София. Она привыкла, что ей так отвечают.
– Девочки, не ссорьтесь. – Роза поставила на стол миску салата, разложила вилки. – Я сама туда заглядывала, в Древний Рим. Меня подруга затащила, она вообще была любительница разных… ну, авантюр.
– И что?
– Ну, это было давно. Много лет назад. У меня на прежней работе был оплаченный вечер по субботам.
– И что?
– Интересно, – Роза усмехнулась, пожала плечами. – Я там познакомилась с одним гладиатором.
– О-о, расскажи, Роза, – почти одновременно воскликнули девушки.
– Ну, мы разговаривали. Гуляли.
– С гладиатором? – изумилась Лиза.
– А что такого? Он был очень начитанный. По памяти читал мне Гумилева. «Далеко на озере Чад…» Вы, поди, не знаете, кто такой Гумилев? Молодежь… А еще говорите, что ищете романтику…
– А потом, Роза?
– А потом его убили. – Роза замолчала, задумчиво и неподвижно уставившись в стену. – Я прорыдала всю ночь.
– Как? – изумилась София.
– Гладиаторов часто убивают, детка. Многих – в первый же день. Просто не все внимательно читают договор, прежде чем его подписать.
– Боже, Роза, ты… – Лиза всхлипнула, сочувственно глядя на рассказчицу круглыми глазами.
– Его убили, а я, дура
– И ты его так и не нашла?
Роза вздохнула, налила себе компот, поднесла к губам, пряча за чашкой расстроенное лицо.
– Ну, Роза… – нетерпеливо вздохнула Лиза.
Роза допила, поставила чашку на стол. Улыбнулась.
– Не нашла.
– О-о-о…
– Он меня нашел.
– Как?
– Ну, говорит, секрет. Друг помог, да и сам он землю рыл несколько недель.
Тут Игорь, притаившийся за окном, совсем затаил дыхание. Вот оно, подумал он. Наверное, где-то здесь отгадка насчет саркофага. Потому что, как Игорь помнил из пройденной истории, в традициях многих народов было зарывать своих мертвых в землю. А еще если вспомнить суеверия, то иногда мертвецы снова выходили из-под земли, ошибочно считая себя живыми. Но можно ли в таком вопросе опираться на суеверия, Игорь не знал. А Роза больше ничего интересного про это не сказала.
– И что?
– Ну и больше мы не ногой в этот Древний Рим, чтоб ему провалиться! Я иногда до сих пор во сне вижу, как он умирает на арене, хрипит, хочет вдохнуть или что-то сказать, а кровь так и хлещет из горла и льется на грязный песок. Его кровь, его последние секунды. А я к нему бегу, но не могу прорваться сквозь толпу – эти чертовы зрители, которые пришли посмотреть, как он умирает. Гнусное дело, девочки, ничего там хорошего.
– А он?
– И ему иногда снится. Я знаю, хоть он мне и не рассказывает. Но по глазам видать. Такое всегда видать по глазам, если смотреть. Когда разок умрешь – уж поверьте, это запоминается навсегда. И повторять не хочется.
– Так, а он… А вы… ну…
– Мы уже много лет вместе. Живем на одном острове среди океана. Я заправляю кухней, а он чинит технику, – Роза улыбнулась.
– Мартин? Это Мартин! Роза, ты нарочно так это все рассказала! Я думала, умру от переживаний! – вытирая слезы и смеясь, сказала Лиза.
– Как было, так и рассказала. Но, слушай, Софи, так бывает редко. Мне просто повезло. Понимаешь? Вот вам на десерт история моей подруги, ну, помните, той, которая меня затащила в Рим? Она там рабыня уже несколько лет. И раз пять умирала… не очень приятной смертью.
– Как? Как так получается?
– Ну… надо всегда читать договор, девочки. Особенно то, что там написано мелким шрифтом. А лучше не влезайте вы в это дело совсем.
Дальше Роза сказала то, что Игорь почти пропустил мимо ушей. Он сначала подумал, что это обыкновенная женская болтовня вроде ахов-охов насчет прогулок с гладиаторами по Риму. Только потом, когда это почти слово в слово повторила Кита, третья жена Ашо-о-Этта, Игорь вспомнил Розины слова насчет королевы.
А тогда он думал только о том, что Мартин, оказывается, тоже был из мертвых. И как тогда, интересно, папа пустил его на остров?