Майами
Шрифт:
– Ваша свояченица, должно быть, была расстроена?
– Конечно, но знаете, богатый человек не должен бросать деньги на ветер. Джордж всегда придерживался этого правила, и именно поэтому у нас остались кое-какие средства.
«Конечно, четыреста миллионов – сущие пустяки! Решительно, все в жизни относительно», – подумала Николь. Но она подавила свою реакцию и вслух произнесла:
– В любом случае люди вольны делать все, что хотят, со своими деньгами.
Она явно доставила удовольствие миссис Симпсон,
– Именно так! – поддакнула вдова. – И потом, должна вам сказать, что мой супруг не одобрял то, как его брат вел дела. Он всегда находил его способ управления расточительным и экстравагантным, именно это ему претило.
– Когда ваш родственник узнал, что не получит займа, то, должно быть, обиделся?
– Думаю, да, потому что моя свояченица призналась, что у ее мужа серьезные затруднения; в общей сложности он рискует потерять все, если не найдет деньги в течение нескольких последующих недель… Ему принадлежит раскрученный ресторан в Нью-Йорке, приносящий неплохой доход. Он называется «Зеленая лягушка», возможно, вы о нем слышали?
– Да.
– Но так всегда бывает. Если дело приносит десять миллионов прибыли в год, а вы тратите пятнадцать, у вас возникают проблемы. Мой свояк, который избегал реального взгляда на вещи, заложил свой ресторан, чтобы иметь возможность поддерживать привычный образ жизни. А теперь ни один банк не желает предоставлять ему кредит даже на сто долларов. Его жена вынуждена лично встречать посетителей, поскольку им пришлось сократить персонал. Конечно, на тот период, пока я гостила, она брала недельный отпуск, но вообще положение дел не из радостных.
– В самом деле, неловкая ситуация. Ваш муж, должно быть, чувствовал себя немного напряженно из-за того, что судьба его брата, по сути, зависела от его решения. Кстати, как зовут брата вашего мужа?
– Артур Симпсон.
Николь записала, добавив: «Зеленая лягушка».
– Понятно. А скажите, ваш супруг упомянул брата в своем завещании?
– Я… я не понимаю, почему вы задаете мне этот вопрос?
– Извините, разумеется, вы не обязаны отвечать; только иногда маленькая деталь, кажущаяся абсолютно неважной, может в действительности иметь огромное значение для всего дела.
– Понимаю.
– Впрочем, спешу добавить, что я говорю так не потому, что считаю брата вашего мужа каким-то образом ответственным за его смерть.
– Вот как!
– Поэтому я…
– Да, мой муж на самом деле кое-что ему завещал. При чтении завещания мой свояк был изрядно удивлен. Во-первых, в связи с присутствием бог весть откуда взявшейся Марии Лопес. А во-вторых, потому что явно не ожидал получить что бы то ни было. По правде говоря, мой муж ощущал, что виноват перед братом.
– Потому что не предоставил ему заем в три миллиона?
– Нет,
– А конкретно, что ваш муж ему оставил?
– Акции своей компании на сумму примерно двадцать миллионов долларов. По их нынешней котировке, разумеется.
Николь восхищенно свистнула и прокомментировала:
– В самом деле, было чему удивляться!
– Заметьте, эти акции не дают права голоса, и к тому же он может начать их продавать не раньше чем через год, при этом только по частям, в сумме не более пяти миллионов в год…
– Нет ничего совершенного, но как говорится, дареному коню…
После короткой паузы вдова продолжила:
– Мой муж попытался все предусмотреть, он хотел контролировать ситуацию даже после своей смерти. А худшее в том, что это у него получилось! Заметьте, наследство в конце концов решит проблему Артура, который, впрочем, возможно, уже заложил свои акции в банк, чтобы получить тот самый проклятый заем в три миллиона.
– Если я правильно понимаю, ваш свояк вовсе не рассчитывал что-либо унаследовать?
– Нет. В конце концов, я не знаю, заходила ли у них об этом речь. Но, как я уже сказала, Артур действительно не на шутку удивился, особенно когда адвокат назвал точное количество акций, которое он унаследует. Он даже заставил его повторить, поскольку не расслышал или не поверил своим ушам.
– Понимаю. Скажите, в каком настроении ваш муж направился в «Риц»?
– Я… я не знаю. Я к тому времени уже выехала в Нью-Йорк.
– Да, это правда. Но вы ведь, вероятно, общались по телефону?
– Конечно.
– А вы помните ваш последний разговор?
– Да.
– Когда он состоялся?
– Накануне его смерти.
– Звонили вы или он?
– Хм… я.
– Всего лишь привычка, полагаю.
– Скорее, вопрос удобства. Моя свояченица обожает светские мероприятия, а ее муж… как бы сказать? Трудоголик. Я бываю в Нью-Йорке лишь раз в год, и она пользуется этим, таская меня повсюду за собой, поэтому часто я возвращаюсь поздно вечером.
– Понимаю.
– Мой муж всегда настаивал на том, чтобы мы разговаривали хотя бы раз в день, в какой бы части света ни находились, – пусть даже две минуты перед сном. Понимаете, мы так привыкли быть вместе.
– Понимаю. А вы помните, что сказали друг другу в тот вечер?
– Мы говорили недолго. Мне показалось, что мой звонок разбудил его. Было за полночь. Он сказал, что выдался тяжелый день, собрание директоров прошло хорошо, ему не терпится меня увидеть, они с Джеймсом встретят меня в аэропорту и мы поедем ужинать в «Старый дом».