Майенн
Шрифт:
— Присоединяйтесь, друзья! — пригласил он остальных, — давайте отметим наше освобождение! Тормайл оказался вполне великодушным.
Пища для подопытных крыс, угрюмо думал Дюмарест, все блага в награду за примерное поведение в проводимом опыте. Прекрасный дом, появившийся ниоткуда, в нем — стол, уставленный всевозможными яствами, винами, закусками. Чом, казалось, был вполне доволен и наслаждался жизнью.
— Присоединяйтесь! Что же вы медлите! — еще раз повторил он, прожевывая очередной кусок. — Эрл, Майенн, все! Ешьте, пейте вдоволь, радуйтесь, что вы живы и все так хорошо закончилось. А попозже Майенн
Дарока отрицательно качнул головой, брезгливо усмехнувшись. Карн, казалось, находился в состоянии оцепенения; его мысли и чувства витали где-то очень далеко от реальности. Майенн отпила немного вина из предложенного бокала.
— Эрл? — она вопросительно смотрела на него. Ей очень хотелось поговорить, обсудить то страшное, что уже осталось позади, описать ему весь пережитый ею ужас и отчаяние, когда она качалась в хрупкой клети над пропастью. Дюмарест же был задумчив и молчалив: теперь все, что произошло, уже принадлежит прошлому, ворошить которое он не считал нужным.
Он мягко взглянул на Майенн:
— Поешь, — сказал он, — ты, наверное, очень проголодалась.
Она недоуменно посмотрела на него: — Почему ты говоришь так? Ведь мы ели совсем недавно, на поляне у корабля, или ты забыл?
Гибкое сжимаемое время, понял он. То, что для одних было минутами, для других превратилось в тяжелые мучительные часы ожидания и борьбы.
— Эрл! — Майенн была очень взволнована и ей трудно было молчать, — я слышала обрывки вашего разговора, спора, пока мы находились в клети. Неужели ты действительно собирался только сидеть и ждать, ничего не предпринимая?
Правда была слишком жестока, и он спросил:
— Разве это важно теперь?
— Теперь — нет, — легко согласилась она, — но мне все-таки интересно знать, что произошло бы, если бы Сак не принял собственного решения? Неужели мы бы все погибли? Или Тормайл придумал бы еще что-нибудь?
Дюмарест нетерпеливо вздохнул, но промолчал, чувствуя слишком большую ответственность за любое сказанное сейчас слово. Он взглянул на Чома: тот воспользовался предлогом их кажущейся победы, чтобы вдоволь наесться и напиться. Но реально это была далеко не победа, а лишь передышка в последующей неизвестной и опасной борьбе.
— Бедный Сак, — вздохнула, задумываясь, Майенн, — и его брат. И Мари тоже. Они не заслужили той смерти, что выпала на их долю. Умереть просто так, ни за что.
Дюмарест прервал ее:
— Постарайся сейчас не думать об этом.
— Я попробую, — послушно пообещала она, — но именно ты спас мне жизнь, Эрл, и я никогда этого не забуду.
— Благодари Дароку, а не меня. Это он направил ту стрелу, что остановила Сака.
— Дароку? — Майенн направилась к другу и коснулась его руки. — Я должна поблагодарить тебя. За то, что ты сделал для меня и Карна. Это был хороший и очень точный выстрел, хотя он не принес спасения Теку и Мари. Верь мне, Эрл никогда не забудет твоего мастерства и поступка.
Дарока медленно поднял свой бокал, отпил из него и медленно проговорил:
— Ты благодаришь меня за то, чего я не делал, Майенн. У меня уже не оставалось сил на то, чтобы натянуть тетиву. Лучше скажи
Чом? Дюмарест в недоумении посмотрел на толстого, нескладного и такого земного человека, наслаждавшегося в данный момент очередным куском мяса. Но ведь Чом всегда отрицал свое умение владеть луком! Может, случайно удачный выстрел от отчаяния? Это удобный ответ, но он не устраивал Эрла. До сих пор он считал, что это именно Дарока выстрелил в Сака, но зачем ему отрицать это?
Карн, молчавший до сих пор, уставясь в никуда, вдруг, словно очнувшись, произнес:
— Как мне объяснить им все это? Когда мы вернемся на Айетт, что я им всем скажу? Почти все пассажиры мертвы, капитан — тоже, корабль — почти мертв. Как и мы.
Чом уставился на него в полном недоумении:
— Что тебя все еще волнует, черт возьми?
— Но они захотят узнать все подробности, — устало вымолвил Карн. Дюмарест понял, что он имеет в виду разные формальности, комиссии, неизбежные официальные запросы и прочее.
— Скажи им правду, — посоветовал Чом.
— Ты полагаешь, что они поверят?
— У них не будет выбора. У тебя есть несколько свидетелей, которые вместе с тобой пройдут все тесты и проверки на правдивость показаний. Но зачем нам вообще лететь на Айетт? Галактика бесконечно велика, а у тебя теперь есть свой собственный корабль! И я уверен, что никто из нас не станет возражать, если ты откроешь свое собственное торговое дело. А мы вступим в долю, а? — Чом засмеялся, довольный мыслью, пришедшей ему в голову. — Регулярный доход, благополучие до конца дней! Комфортный дом на удобной планете. Что скажешь, Эрл?
— Карн должен исполнить свой долг.
— А что такое долг? — Чом пожал плечами. — Ведь мы живем только один раз, мой друг. Жизнь дается каждому из нас, чтобы он сумел распорядиться ею как можно лучше. И Карн будет глупцом, если упустит свой шанс. Дарока, ты согласен со мной?
— Эту философию жизни мне приходилось слышать уже не раз и раньше.
— Ты так лаконичен? — Чом поставил на стол свой бокал и отодвинул тарелку. — Что случилось со всеми вами? Мы вылезли из чертовских переделок, победили Тормайла, справившись с его проклятыми тестами, а вы сидите хмурые, словно на похоронах? — Чом обвел рукой дом, в котором они находились. — Скоро мы распростимся со всем этим и будем лететь на своем корабле сквозь бескрайнюю Галактику. Я знаю несколько уголков, где мы сможем чувствовать себя по-настоящему прекрасно. Контракты, фрахт, перелеты… Пассажиры, готовые платить деньги и рисковать за Высокие и Низкие перелеты. Мы возьмем все, что удастся взять от этой сложной жизни, черт побери! И мы правы. Мы — победители, и трущобы нищеты — не для нас!
Чом мигнул, закашлялся, и Дюмарест понял, насколько сильно пьян он был.
— Что ты скажешь, Дарока? — Чом не собирался молчать, он хотел выговориться.
— Делай, как тебе самому удобней. Мне уже доводилось однажды высаживаться на планете, которую считали высокоцивилизованной…
— А ты, Эрл? Из всех нас — у тебя самое большее право выбора и слова. Ты — настоящий победитель!
— Победитель? Кого? Чего? — Дюмарест был резок, категоричен в своих высказываниях. — Победитель, достойный жалкого поощрения в виде комфортного дома, куска мяса и бокала вина? Или ты вдруг вспомнил о мертвых?