Меценат
Шрифт:
Вначале он, как и планировал, направил скакуна по дороге, ведущей в Покровку. И с удовлетворением отметил, подъезжая к строящейся лечебнице, что работа кипит, а работники не отлынивают от дела. Завидев хозяина, мужики начали кланяться, но Акатьев остановил их взмахом руки и, соскочив с коня, подошел ближе:
– Здорово, мужички! Работа идет?
– Идет, барин! – степенно отозвался старший мастер, снимая картуз и оглаживая густую седоватую бороду. – Отчего ж ей не идти, коли материалы все имеются, да и рук рабочих хватает!
– Вот и ладно! – кивнул Демид Макарович, стаскивая перчатки. –
– Извольте, барин, Демид Макарович! Мы попусту время не теряем! – с затаенной гордостью отозвался мастеровой.
Мужчины поднялись по трем широким ступенькам крыльца, еще не огражденного перилами, и оказались в просторном помещении. Акатьев втянул приятный запах ошкуренных бревен, одобрительно пробежался внимательным взглядом карих глаз по стенам, оконным проемам, в которых еще не было рам: в будущем окна будут давать довольно света.
– Барин, – покашляв, дабы привлечь внимание хозяина, начал Кузьмич. Демид повернул к нему голову, и мужик продолжил. – А что, скоро ли к нам направят земского доктора?
– Депешу с запросом я в губернию отправил, теперь жду ответа, – ответил молодой мужчина. – Да вы не переживайте! Все равно добьюсь, чтобы в Покровке появился настоящий доктор, – обнадежил он плотника. – Все равно пока лечебница не готова…
– Вот оно и ладно будет, – согласился тот.
– Думаю, скоро кровлю возводить можно будет, – оценив высоту возводимых стен, заключил Акатьев.
– Да, теперь уже скоро, барин, – подтвердил Кузьмич. – Еще три венца, и можно будет стропила ставить!
– Хорошо, – кивнул Демид и направился к выходу, роль которого пока выполнял простой проем в стене.
Это уже потом, когда будет готова крыша, плотники примутся за изготовление окон и дверей. Пока же это был только каркас, который в дальнейшем превратится в крепкое добротное здание.
Кузьмич поспешил за ним. Демид похвалил работу мастеров, натянул перчатки, вскочил в седло и, попрощавшись с мужиками, направил Буйного по дороге, проходившей через всю Покровку и ведущей дальше, на соседские земли.
День был теплый, солнечный, и Акатьев решил не лишать себя удовольствия осмотреть поля, проверить озимые всходы и проехаться дальше, вдоль берега Вилюйки, по берегам которой в это время года уже вовсю начинали цвести дикие яблони, и их тонкий приятный аромат издали приветствовал путников.
Демид пустил коня шагом, наслаждаясь прекрасной погодой, полной грудью вдыхая свежие ароматы природы. Верба давно отцвела, уступив место яблоням и калине. А еще через месяц-полтора эти места будут благоухать дивным ароматом липы. Демид вдруг, ни с того, ни с сего, вспомнил, что покойная супруга Анна Васильевна обожала липовый аромат. Сейчас же липы вдоль берега Вилюйки лишь выпускали тонкие нежные листочки, так что казалось, будто легкое прозрачно-изумрудное облачко окутывает каждое дерево.
Демид натянул поводья, заставляя коня ускориться. Дорога шла дальше через небольшую рощу и поднималась на пологий холм, в незапамятные времена появившийся здесь вследствие движения почвы. Акатьев взлетел на вершину холма и позволил жеребцу самому выбрать скорость движения.
И в это самое время из-за поворота дороги навстречу ему
Всё это Акатьев успел углядеть за какой-то краткий миг, приближаясь к наезднице на необычном транспорте. Но дело в том, что и незнакомка заметила несущегося навстречу всадника на крупном вороном скакуне. И то ли испугалась, что они могут столкнуться, не разъехавшись на не слишком широкой проселочной дороге, то ли растерялась, но только руль в ее руках, соединенный с высоким передним колесом, заходил ходуном, а затем, видно, налетев на какую-то колдобину, дёрнулся, и незнакомка, перелетев через него, с размаху грянулась на твердую, укатанную колесами телег и возков дорогу.
Акатьев обмер, а через мгновение ударил Буйного пятками в бока и ринулся к даме, испугавшись, как бы она не потеряла сознание.
Остановив коня, он бросил поводья, соскочил на землю и подбежал к незнакомке, которая, к его великому облегчению, глухо застонала, а потом, опершись ладонями в пыльную землю, попыталась подняться. Демид подскочил к ней и, осторожно придерживая, спросил:
– Сударыня, вы целы? Осторожнее, не делайте резких движений!
Незнакомка, коей оказалась совсем молодая девушка, на вид лет двадцати с небольшим, подняла на него необычного оттенка зеленые глаза, и Акатьева словно пронзила острая молния – так поразил его этот взгляд. Он замер на долгие секунды, а затем мотнул головой, точно избавляясь от наваждения, и повторил:
– Сударыня, как вы себя чувствуете? Где-то болит?..
– М-м-м… Я, кажется, поранила руки, – медленно произнесла девушка, морщась, и уставилась на свои мелко подрагивающие ладони, на которых сейчас было несколько кровоточащих ссадин, испачканных в дорожной пыли.
– Простите, что так получилось, мадемуазель, – виновато произнес Демид и, поднявшись, потянул девушку вверх, помогая ей встать на ноги. Она зашипела сквозь зубы – видимо, при падении ударилась и коленями. Об этом говорили пыльные следы на длинной бархатной юбке. – Позвольте сопроводить вас! Вам необходимо обратиться к доктору! Ранки на ладонях обязательно нужно промыть и обработать! К сожалению, земский доктор есть только в…
– В Гурьеве – подхватила она. – Да, я знаю! Но вам не следует беспокоиться – я доберусь сама! Я знаю, где это!
– Нет, сударыня, – спокойно, но твердо, возразил мужчина. – Сама вы не доберетесь. – Во-первых, ваши ладони поранены, а во-вторых, смотрите, при падении колесо получило повреждения. Вы все равно не сможете сейчас ехать на нем!
– И что же мне делать? – в ее глазах мелькнула растерянность, а губы задрожали.
– Я отвезу вас в Гурьево на коне, а ваш… – он на мгновение запнулся, но почти сразу же продолжил, – …велосипед мы спрячем в кусты, а затем я вернусь и доставлю его вам, куда скажете.