Меч Бури
Шрифт:
Да, маг был призраком, созданным флейтой. В действительности он был мертв. На какое-то мгновение он остановил ход своих мыслей, это было похоже на то, как задерживают дыхание. Однако же, – как и его дыхание, когда он был жив, – мышление сейчас не было чем-то действующим само по себе, без его участия. Для пробы, как человек, касающийся пальцами недавней раны, он вспомнил свои последние мгновения на земле.
Он ощутил боль и изнеможение! Он услышал, как какая-то молодая женщина звала на помощь, как она выкрикивала имя Станаха. Потом он долго-долго не слышал ничего, но вот его
«О, Джорди! Прости меня, друг!»
Конечно же, он тогда хотел ответить ему, хотел как-то предупредить Станаха о слугах Рилгара, но сил у него уже не было. О, как он был бессилен!
Когда Станах положил флейту рядом с ним, он увидел инструмент, хотя ничего уже видеть не мог. Во флейте была заключена его музыка и его магия. Она нежно пела ему его собственные песни, но также и песни, которых он прежде даже не знал. Он нашел в себе чуть-чуть сил и смог произнести еще одно, самое последнее заклинание…
Было ли это призрачное состояние больше, чем смерть? Он простер свое сознание в разные стороны вокруг себя. Он не мог «видеть» всего, что, как он себе представлял, должен был видеть призрак. Он видел – или знал? – лишь немногим более того, что должен был бы видеть, если бы был живым; но всетаки постепенно он «видел» все больше и больше. Он уже понял, что способность «видеть» будет возрастать и дальше, если он будет хотеть видеть. Он должен изучить этот потусторонний мир примерно так же, как изучают мир земной, и должен сделать это как можно быстрее. И еще: он здесь не один. Души, которые он ощущал в тумане, были немногочисленны и не выказывали к нему никакого интереса. Как и он сам, они существовали только в движении и проносились мимо него, подобно вздохам; у каждой из них была какая-то своя особая цель. Он засмеялся, и туман вздрогнул. Сколько здешних душ связано с кендером до конца его земной жизни?
О флейта! Ее магия привязала Музыканта к Лавиму – к тому, кто привел заклинание в действие, – до конца земной жизни кендера. Заклинание не только дало Лавиму призрачного спутника, – связав его с магом, заклинание дало кендеру возможность постичь магию флейты.
Разумеется, Музыкант не ожидал, что первым после него на флейте станет играть кендер. Он-то думал, что это будет Станах. Однако первым заиграл на флейте почему-то Лавим. Получившееся у него вызывающее заклинание вернуло Музыканта из потустороннего мира, и он стал искать возможность привлечь к себе внимание кендера. Всю ночь и первую половину дня ему пришлось продираться через бестолковые мысли Лавима, но наконец-то он сумел найти такое место в мозгу кендера, откуда Лавим мог бы его услышать.
Когда тейварцы схватили Станаха, кузнец бросил флейту на землю, чтобы она не попала в их лапы; флейту подобрал Лавим и заиграл на ней; теперь магической флейта стала только в руках Лавима; для всех других это просто музыкальный инструмент.
Маг надеялся, что прежде всего он сможет убедить Лавима отдать флейту Тьорлу.
Казалось, страх, который охватил мага, делал туман вокруг него все плотнее и темнее. Скоро уже нельзя будет ничем помочь Станаху.
Лавим спешил к Тьорлу и Кельде.
Вопросы Тьорла и голос Музыканта разрывали кендера на две части; и Тьорл, и Музыкант говорили одновременно, и Лавим никак не мог сообразить, кому он должен отвечать первому.
Расскажи ему о Станахе и отдай ему флейту. Тьорл обеими руками схватил кендера за плечи.
– Лавим, что со Станахом?!
– Сейчас скажу. Минуточку.
Лавим остолбенел, не вполне понимая, кому из двоих он ответил.
Голубые глаза Тьорла вспыхнули гневом.
Говори! Скорее! И отдай ему флейту!
Лавим вывернулся из-под рук эльфа и встал так, чтобы между ним и Тьорлом оказалась Кельда. Тьорл, конечно, худой, даже тощий, но хватка у него медвежья… Сейчас вообще казалось, будто он душу хочет вытрясти из кендера.
– Не горячись! Рассказываю… Там, впереди, какие-то камни, ну, в общем, осыпь, а на ней – следы, одни из них – Станаха, а другие – нет, не его. Станаха там сейчас нет, и я не знаю, где он, но я вернулся сюда, потому что…
Потому что ты должен отдать ему флейту. Расскажи ему о флейте!
– …потому что я решил: ты должен знать об этом.
Лавим! Отдай ему…
Кендер упорно не обращал внимания на голос, звучавший в его мозгу.
– Тьорл, как ты думаешь, что с ним случилось? Другие следы оставил тоже гном, наверное, один из…
Из тейварцев, – сказал маг.
– Из тейварцев, – сказал тотчас и Тьорл.
У Лавима застучало в голове.
– Да, да. Это, наверное, те, что ищут Меч Кельды, да?
Эльф стянул с плеча лук. Выражение лица стало жестким; он достал стрелу из колчана, что висел у него за спиной. Кельда смотрела то на одного, то на другого.
– Тьорл, они же убьют его! – прошептала она.
Солнечный свет, еще недавно золотистый, стал красноватым. Тени от кустов и деревьев удлинились. Ветер стал холодным.
«Да, – подумал Тьорл. Конечно, убьют. Раньше или позже».
– Они еще не могли увести его далеко, – сказал он вслух.
Он в пещере на берегу реки. Лавим быстро-быстро сказал:
– Он в пещере на берегу реки, Тьорл.
– Откуда ты это знаешь? Лавим! Что ты еще знаешь? Говори!
Лавим не знал, что же еще он знает. Он не знал даже того, что только что сказал.
– Тьорл, я… – Он попытался было все объяснить, но тут же захлопнул рот: маг у него в голове громыхнул: «Нет!».
«Но как же я буду передавать ему твои слова, ничего не сказав о тебе? И не кричи так больше, ладно? У меня и так уже голова болит и…»
Ты скажешь ему обо мне позже. Сейчас некогда, а ведь ты будешь объяснять целый день. Станах не может ждать так долго.
«Но что я должен сказать?»
Маг тяжело вздохнул.
Скажи ему просто, что видел на берегу какие-то пещеры.