Меч Севера

Скалл Люк

Двое из них двинулись вперед одновременно с двух сторон. Несмотря на изнеможение, Коул задвинул Деркина за спину и каким–то образом умудрился уклониться от выпада мечом. Ответным ударом он всадил Проклятие Мага в живот нападавшему, но это усилие поглотило почти все оставшиеся у него силы, и, пока он приходил в себя, клинок второго Пса оставил глубокий порез на его спине, заставив пошатнуться.

— Достал тебя! — воскликнул Бешеный Пес. — Эй, босс, я его достал! — Его слова перешли в бульканье: Проклятие Мага, мелькнув в воздухе, вонзился ему

в горло, и он рухнул камнем.

У Коула не было времени восторгаться своим броском. Корвак и остальные Бешеные Псы надвигались на него. Он чувствовал, как намокает его одежда от только что полученной раны, такой глубокой, что он истечет кровью за считаные минуты, если до этого его не успеют искромсать на куски.

— Ты зовешься Призраком? — презрительно усмехнулся Корвак. — Ну, знаешь что, я не боюсь никаких призраков.

— Скажи ему, детка! Покромсай его хорошенько! — подзуживала Голди.

Коул подался назад и чуть не упал. Его кинжал — в дюжине футов. Ему ни за что не добраться до него вовремя.

Неожиданно Деркин вскрикнул. Напрягшись, коротышка бросился на Бешеного Пса слева от Коула, и Бесси, описав в воздухе сверкающую дугу, раскроила череп Пса. Ошметки мозга, осколки костей и черепная жидкость брызнули во все стороны, обдав Голди, чьи насмешки сменились воплями.

Коул воспользовался мгновением. Собрав все оставшиеся силы, он бросился к телу Бешеного Пса, которого убил последним, и выдернул Проклятие Мага из его горла. Как только руки юноши обхватили эфес, его словно окутало теплом, и в него хлынула жизненная сила. На короткий миг он ощутил жжение в спине, и боль от раны исчезла.

Тут до него добрался Корвак. Коул блокировал нисходящий удар меча предводителя Бешеных Псов и, испытав внезапный прилив энергии, оттолкнул его и вскочил на ноги. Двое мужчин двинулись одновременно, короткий меч и кинжал схлестнулись в коротком, но смертельном танце. Они разошлись, и наступил миг полного затишья, а потом Корвак с недоверием опустил взгляд на эфес с драгоценным камнем, который, подрагивая, торчал из его груди.

— Как? — спросил он, и это смахивало на бульканье. — Я тебя сломал… я делал тебя своей подружкой…

Коул покачал головой.

— То, что ты сделал со мной, не делает тебя сильным, Корвак. Это делает тебя самым подлым и низким человеком.

— Никто не трахает Корвака! — выдохнул разъяренный ублюдок, по узкому подбородку которого струилась кровь. — Ни… кто…

Он так и не закончил своей фразы. Вся ярость, которая копилась у Коула с той ночи за таверной, внезапно вырвалась наружу. Он развернулся и, описав ногой круг, собирался ударить наотмашь по эфесу Проклятия Мага и всадить кинжал поглубже в сердце Корвака, но Голди бросилась вперед, заслонив своего мужчину, и в полную силу получила сапогом Коула по лицу. Выбитые зубы и кровавая слюна так и брызнули веером, а Корвак и Голди рухнули кучей наземь.

Наклонившись, Коул извлек Проклятие Мага и поморщился, когда уходящая от Корвака жизненная сила хлынула в него, это было

отвратительное ощущение. Голди валялась без сознания. Коулу удалось сдержать желание вонзить кинжал в грудь также и ей. Это было больше, чем желание, — настоящая жажда убийства. Осознав это, он испугался. На него это не похоже. Заброшенный край наполнял его такими смертоносными побуждениями или что–то еще? Божественная сущность, таящаяся в нем?

Деркин смотрел на заляпанный кровью секач, который держал в руках.

— Что теперь? — спросил он, потрясенный собственной свирепостью, которую проявил минутами раньше.

Коул быстро огляделся по сторонам. Белые Плащи присоединились к Бешеным Псам, и вместе они одолевали шахтеров, хотя люди капитана Прайэма двигались замедленно. Даварус видел, что из ушей солдат сочится что–то темное, а их измученные взгляды говорили об ужасной участи, которая пока оставалась непроясненной.

Это было не единственным неприятным открытием. На заваленные трупами улицы Новой Страды надвигалась другая угроза. К крикам сражающихся и треску горящих зданий присоединились вызывающие ужас стоны: начинали подниматься мертвые.

Коул повернулся к Деркину.

— А теперь мы будем драться не по правилам.

Уже почти рассвело, когда он наконец добрался до Рога, оставив позади выжженный город Новая Страда. Те, кто уцелел, собрались возле помоста в центре города, чтобы дожидаться его возвращения. Они не захотели сопровождать его в Заброшенный край. Коул бросил взгляд назад, на армию трупов, марширующих — или, точнее, волочащих ноги — за ним. Принимая во внимание все обстоятельства, он не мог на самом деле винить своих сторонников.

Бешеные Псы и Белые Плащи были мертвы. Последние почти не оказали сопротивления. На самом деле, они как будто испытали облегчение, когда на них набросились шаркуны Коула. Выражение лица умиравшего капитана Прайэма говорило о том, что этой минуты он ждал целую жизнь.

Коул приказал выжившим сжечь тела Белых Плащей. Заставлять их служить ему в смерти показалось ему неправильным. У него было такое чувство, что чародей Танатес еще многое должен рассказать ему об этих солдатах, и, кроме того, Бешеных Псов было более чем достаточно, чтобы выполнить его задания. Если Троица еще жива, ей придется пробиваться через целую армию мертвецов, прежде чем они доберутся до него. Он надеялся, что этого окажется достаточно.

Завидев Рог, он остановился. Восходящее солнце окрасило небо за огромным сооружением в оранжевый цвет. Прикрыв рукой глаза, Коул сощурился, пытаясь уяснить, почему верхушка Рога стала отчего–то белой, в то время как остальная его часть была, как всегда, черным–черна. Подойдя ближе, он увидел, в чем дело.

На конец Рога была наколота Троица, их безжизненные тела лежали одно на другом, а бледные одеяния без толку ниспадали по сторонам.

На иссохшей земле перед Рогом стоял на коленях Танатес. Коул подумал, что он тоже мертв, но чародей неимоверным усилием поднял голову.