Меч Севера
Шрифт:
Другие Должники стали угрюмо бормотать что–то, уставившись в пол с озадаченными лицами, или задумчиво поджимали губы, словно пытаясь что–то вспомнить.
Неожиданно Голди бросилась на Коула. Он не успел ничего предпринять, и она, чиркнув по щеке ногтями, оставила ему кровавые царапины.
В нем вспыхнула ярость, такая неистовая, что он едва удержался, чтобы не броситься на женщину и не изрезать ее на кусочки. Его остановило воспоминание. О том, как кухонный нож вонзается в Тупого Эда снова и снова, а Коул лежит там беспомощный, и светосферы
Это все светосферы, напомнил он себе, припоминая, что говорил ему Танатес, и заставляя себя успокоиться. «Они созданы из магии, добытой в Заброшенном краю. Они не просто излучают свет. Они усиливают отрицательные эмоции».
— Прекрасно, детка, — прошипел Корвак.
Предводитель Бешеных Псов поднялся на ноги и направил свой меч на Коула, но успел лишь взвизгнуть от неожиданности, когда Скиталец могучей рукой схватил его за шею.
— Призрак говорит правду? — спросил Скиталец. — Ты планируешь нас отравить? Я собирался домой в следующем месяце. Домой, к семье.
В ответ Корвак развернулся и всадил меч в грудь Скитальцу. Дородный шахтер тихо охнул, по его подбородку побежала кровавая пена, и он рухнул на колени.
И вот тут–то и разверзся ад кромешный.
Друзья Скитальца бросились на Корвака, и Коул без промедления убрался с их дороги. Хотя они были не вооружены, из–под их грязных жилетов выпирали мощные мускулы, а в это время другие шахтеры стали искать, чем бы вооружиться. Один из них схватил стул и разбил его о голову Бешеного Пса, оказавшегося перед ним.
Подручные Корвака в ответ выхватили свои мечи. В считаные секунды таверна превратилась в котел кипящей ненависти, люди, охваченные яростью, колотили, кололи и душили друг друга до смерти, а смрадный воздух дрожал от гнусной брани и гневных воплей. Дымина добыл где–то факел и теперь, держась в стороне от дерущихся, пытался поджечь таверну.
«Вот дерьмо», — подумал Коул.
Все это получилось не совсем так, как планировали он с Танатесом, но теперь уже ничего не поделаешь. Пора приступать к следующей части плана. Он прорвался к двери и выбежал наружу. Коул спешил на восток через весь городок, а его дыхание в прохладном вечернем воздухе превращалось в клубы пара. Через несколько секунд он налетел на патруль Белых Плащей, которые ковыляли в противоположном направлении, к таверне.
«Знают ли они о планах Троицы?» — подумал Коул.
Заглянув в лицо капитану Прайэму, Даварус заметил его бессмысленный взгляд и усомнился, что он в полной мере осознает происходящее вокруг. И он, и остальные стражи едва держались на ногах, как сам Коул в старые добрые времена, опрокинув дюжину кружек эля в «Горгоне».
— Что там происходит? — с трудом проговорил Прайэм. Подняв трясущуюся руку, капитан указал на таверну «Передохнем у Черного Властелина».
— Бешеные Псы атакуют шахтеров, — неуверенно ответил Коул. Ему не хотелось верить, что люди Прайэма участвовали в
Капитан Прайэм колебался лишь мгновение. Его глаза были безжизненными, а из ушей сочилась какая–то жидкость.
— Пойдемте, парни, — медленно сказал он. — Нам нужно поддерживать мир… — Пошатываясь, он направился к таверне, и остальные Белые Плащи заковыляли за ним.
Коул пошел дальше на восток, к окраине города, где неясно вырисовывались очертания огромных металлических бункеров, в которых хранилась магическая руда, они стояли там, словно безмолвные стражи в ночи. Добравшись до них, он спрятался за их темной громадой и стал ждать. Раздалось хлопанье крыльев, и через мгновение он увидел, как из ночного мрака появилась высокая фигура.
Оправив свой изодранный черный плащ, Танатес кивнул в знак приветствия и положил руки на ближайший бункер.
— У нас мало времени, — резко сказал он. — Скоро появится Троица. Я должен выкачать как можно больше, если хочу их победить. Нерожденные хорошо напитались сегодня ночью.
— Напитались? — эхом откликнулся Коул, но Танатес не обратил на него внимания и поднял лицо с повязкой к ночному небу.
— Отойди, — приказал чародей.
Его руки начали светиться. Из кистей Танатеса стало исходить, пульсируя, черное пламя, наполняя его зловещим сиянием. Бункер задрожал.
Подавшись назад, Коул бросил взгляд на город. Из таверны «Передохнем у Черного Властелина» поднимался густой черный дым. Шахтеры и Бешеные Псы выбегали из таверны, и те и другие — с кровавыми ранами, некоторые с трудом держались на ногах. Корвак спорил с Прайэмом и его Белыми Плащами, явно требуя, чтобы они помогли усмирить шахтеров. Пока Коул наблюдал, к Бешеным Псам прибыло подкрепление, и они стали окружать горняков. Положение осложнялось тем, что пламя, которое пожирало таверну, перекинулось на соседнее здание.
Коул уже собирался повернуться к Танатесу и сообщить, что собирается назад, помочь шахтерам, когда заметил три белые вспышки, которые неслись по Заброшенному краю, направляясь к ним. Увидев это, он вздрогнул от страха.
— Троица! — воскликнул он. — Троица на подходе!
Танатес повернулся в то самое мгновение, когда к ним приблизились три служительницы. С минуту они смотрели на двух мужчин, спокойные, как озеро в безветрие, на фарфоровых лицах — ни малейшего признака напряжения. Казалось, они почти не дышат.
— Ты смеешь красть у Хозяйки? — произнесла без всякого выражения одна из бледных женщин. По ее подбородку струилось что–то темное, оставляя пятна на верхней части платья, словно она недавно чем–то или кем–то питалась. — Эта земля и вся магия, заключенная в ней, — собственность Белой Госпожи. Наказание за воровство — смерть.
Танатес стиснул челюсти.
— Я обманывал смерть пять сотен лет. Теперь ты меня не остановишь, тварь. Сейчас, когда я так близок к тому, чтобы открыть правду.