Меч Севера
Шрифт:
Через минуту тот, кто находился в комнате, выполз через освобожденный дверной проем.
Ребенок был сильно обожжен, его лицо превратилось в сплошной кроваво–красный пузырь, а одежда — в тлеющие лохмотья. Стиснув зубы, Кейн медленно двинулся к мальчишке, стараясь не думать о мучающей его жуткой боли. Подхватив парнишку, он поднял его на плечи.
— Не шевелись, — выдохнул он, задыхаясь от дыма и ощущая во рту кровь. — Мы выберемся отсюда.
Он вынес ребенка в погреб, а затем — в сад и еще дальше от горящего дома. Он так и не понял, как это ему удалось с поломанными пальцами
Но каким–то образом никто из них не умер. Не случилось этого и в последующие годы. Так с тех пор и повелось. И вошло в привычку…
ПРОВИДИЦА
— Поднимайся, седобородый!
Веревка сдавила ему горло, его тащили с земли наверх, и Кейн стал ловить ртом воздух. Он с трудом встал на ноги, его мышцы были абсолютно против этого, и непрестанно давали об этом знать. Он потерял счет дням, которые они провели связанными на спинах лошадей. Казалось, каждый его шрам и старая болячка — а их за эти годы было предостаточно — заныли все сразу.
Его поработитель наконец ослабил веревку, и Кейн принялся двигать головой из стороны в сторону, стараясь избавиться от напряженности в шее. Остальных тоже грубо поднимали на ноги. Лицо Волка было бледным под шрамами от ожогов, и он сильно хромал на правую ногу. В левой у него до сих пор торчал наконечник стрелы. Если эту рану не обработать в ближайшее время, он может лишиться ноги.
Вокруг них возвышался лес палаток. Должно быть, сотни. Большинство — крошечные, из кожи или козьей шерсти, но были также и высокие, сшитые из красочных тканей, украденных в Свободных городах Ничейных земель или отнятых у странствующих купцов.
Далеко на западе Кейн видел Лиловые холмы, залитые светом заходящего солнца, которые поднимались выше самых больших палаток. Их четверых привезли на восток, вглубь Бесплодных земель, в самое сердце владений Асандера.
Они передвигались по огромному лагерю, и мужчины, сидящие у потрескивающих бивачных костров, бросали на них сердитые взгляды, а потом возвращались к заточке оружия. Женщины собирались группами и указывали на них пальцами, а затем продолжали сплетничать. Дети вглядывались в них из- за бочек или из–за пологов палаток. Большинство людей, пялящихся на Кейна, были чумазыми и, несомненно, голодными. В Бесплодных землях мало дичи даже для небольших групп искусных охотников, не говоря уже о палаточном городе, где обитали тысячи и тысячи.
Смерть от голода явно не относилась к числу насущных проблем ублюдка, сжимавшего конец веревки, которая стягивала шею Кейна. Пятибрюхий был поразительно бодрым для человека его размеров и двигался таким быстрым шагом, что раненые пленники, одеревеневшие после долгой езды на лошадях, да еще будучи связанными, поспевали за ним с трудом. Кейн в сотый раз проверил узы на запястьях и не обнаружил ничего утешительного. Люди Пятибрюхого захватили их оружие, включая двуручный меч, который Браксус подарил ему много лет назад. Попытка бежать была бы самоубийственной.
Их вели в лагерь все дальше, и один из бандитов отогнал лошадей, которых они купили в Петельном дожде. Это были
Внезапно Джерек споткнулся — подогнулась его раненая нога. Пятибрюхий смерил его свирепым взглядом и повернулся к другому бандиту.
— Дай мне твой кнут, — прогремел он. Взяв у подчиненного плеть, он принялся хлестать им Волка по рукам и шее, оставляя глубокие красные рубцы. — Тебе это нравится, шраморожий? — насмехался он. — Сейчас ты уже не так крут, а? Знаешь, что мы делаем с охромевшими лошадьми? Перерезаем им горло, затем рубим на мелкие кусочки и остатки варим. Нет смысла просто так терять хорошую конину. Возможно, мы и с тобой сделаем то же самое.
— Следовало бы твой труп сварить, — выпалил в ответ Джерек. — Ты бы весь север целый год собой кормил, жирный придурок!
Щеки Пятибрюхого покраснели.
— Посмотрим, каким ты будешь умником, когда я вырежу тебе язык, шраморожий. После вашей встречи с королем я хочу тебя одного. Только ты и я.
— Пошел на хрен!
За это Волку досталось еще плетей. Кейн попытался вырваться из уз, но его руки были надежно связаны за спиной. Лицо Хрипуна было угрюмым, в желтых глазах — полное отчаяние. Брик побледнел, как привидение. Мальчик вздрагивал каждый раз, как бич щелкал по беззащитному телу Джерека.
— Мне следует извиниться, — пробормотал Кейн Брику. — Я вовлек нас в это.
Губы Брика задрожали.
— Это мне следует просить прощения, — сказал он голосом, полным боли. — Мой дядя предал нас.
— Не твоя вина, парень. В жизни так бывает, что доверяешь, кому не следовало бы.
Он вспомнил свою встречу с Боруном в Благоприятном краю несколько месяцев назад. Потом бросил взгляд на Волка, мускулистые руки которого были сплошь покрыты алыми рубцами. Вот что его друзья получили за доверие к нему как к вожаку.
Пятибрюхий решил наконец, что Джерека достаточно будет для одного дня. Тучный бандит вернул плеть подчиненному и похлопал по своему животу.
— Порка всегда вызывает во мне чувство голода, — пожаловался он. — Давайте, шевелите задницами, пока я не подох с голодухи.
Пленники поплелись дальше. Джерек каким–то образом остался на ногах, хотя его так шатало и качало, что случайный зритель легко мог принять его за одного из бродяг с болота. У Волка был такой взгляд, что Кейну не хотелось бы оказаться на месте Пятибрюхого, если мрачному горцу удастся освободиться от своих пут.
Вскоре их привели к огромному шатру, который был намного выше всех остальных палаток. Большинство людей Пятибрюхого к этому времени уже покинули группу. Дюжина оставшихся бандитов навели свои луки на четырех пленников. Лица лучников не оставляли никаких сомнений в том, что они начнут стрельбу, если те посмеют хотя бы пукнуть без разрешения. Громко рыгнув, Пятибрюхий указал мясистой рукой на шатер.