Меч
Шрифт:
Ревик ничего не сказал, но ощутил, что его горло слегка сдавило.
Салинс прямо посмотрел ему в глаза.
— Но здесь она — всё же смертное существо, Прославленный Брат. Всё же склонна совершать ошибки. Всё же склонна к некоторой незрелости и выходкам… особенно в таком юном возрасте.
На это Ревик тоже ничего не ответил.
— Я тоже наблюдал за ней, знаешь, — добавил пожилой видящий. — Не так пристально, как ты, конечно же, особенно в те ранние годы… но я чувствую, что в некотором роде знаю её, твой Мост.
Ревик отвернулся.
Он выбросил это из головы, когда на передний план выскользнуло то одно воспоминание, когда она была маленькой, и он приблизился к ней. Он отпугнул от неё группу мальчишек, которые её дразнили. Даже тогда она привлекала нежелательное внимание.
Он помнил, как она смотрела на него, и её зелёные глаза отражали солнце. Она его не боялась. Даже тогда она не боялась.
Когда старик не продолжил, он кивнул, вытирая лицо ладонью.
— Ты хочешь что-то сказать, дядя, — его голос прозвучал грубовато. — Так говори.
— Я не пытаюсь расстроить тебя, племянник, — сказал Салинс.
— Просто скажи это.
Салинс вздохнул, сочувственно кликнув языком.
— Всё это время, наблюдая за ней, племянник, я уделял особенное внимание её мотивам. Видишь ли, мне в первую очередь важно понимать, почему мои братья и сестры поступают так, как они поступают… даже когда это посредники, с которыми благословение позволило мне пересечься.
Пожилой видящий сделал уважительный жест рукой.
Ревик подавил нетерпение, но не озвучил этого вслух. Когда он так ничего и не сказал, Салинс улыбнулся, и его глаза выражали почти доброту.
— Не пойми меня неправильно, брат Сайримн. За то обширное время, что я наблюдал за твоей супругой — по крайней мере, с тех пор, как она узнала свою истинную природу — меня поражало, что она хотела лишь сделать так, как будет лучше для наших людей. Пусть я не всегда полностью соглашался со средствами достижения цели и стратегиями, которые она применяла, я верил в это. Я верил, что она честна. Верна. Действует с благими намерениями. Я верил, что она на самом деле руководствуется очень высокими принципами.
Он вновь вздохнул, и в его голосе всё ещё звучало сожаление.
— А ещё я думал, что она скорее умрёт, чем предаст тебя, племянник.
Челюсти Ревика окаменели. Пальцы его рук, скрещённых на груди, сжались в кулаки поверх бицепсов. Он не отводил взгляда от огня, но чувствовал, как пожилой видящий смотрит на его лицо, изучает его реакции.
— Однако, — сказал Салинс. — Здесь кое-что не стыкуется, брат.
Ревик невольно перевёл на него взгляд, чувствуя, как напрягается его тело.
Салинс поднял ладонь, словно опережая то, что он увидел на его лице.
— Я не виню тебя за то, что ты это упустил,
Старик поколебался, его белые глаза оставались непрозрачными.
— …И теперь ты сбит с толку, не так ли? — сказал он. — Своей попыткой связать её с остальной своей командой прошлой ночью?
Ревик ощутил, как в его свете искрит злость — такая сильная, что он едва видел старика.
Мягко щёлкнув языком, Сарк смягчил свой взгляд.
— Я также понимаю, почему ты сделал это, сын мой. Я ни капли не осуждаю произошедшее. Но ты должен понимать — ты не был готов к такому с ней. Между супругами должно присутствовать доверие в высшей степени, прежде чем они смогут делить свет в такой манере. Её предательство слишком свежо, чтобы ты сумел вытерпеть тот факт, что она даёт свой свет другим видящим… даже твоим людям.
Понизив голос, он прямо посмотрел Ревику в глаза.
— Боюсь, ты мог без надобности причинить себе боль этим поступком.
Ревик сглотнул. И всё же он кивнул, подумав над словами другого.
Осторожно склонив голову, Салинс добавил:
— Однако я невольно думаю, что это к лучшему… та переоценка её намерений в отношении тебя, которую ты сейчас делаешь.
Тут взгляд Ревика вновь метнулся к нему. Его слова прозвучали жёстко.
— Я думал, ты сказал, что будешь прямолинеен, дядя, — в его свете полыхнул жар, такой сильный, что он едва его сдерживал. — Ты думаешь, что ей нельзя доверять, так что ли? Что она предаст меня? Трахнет Врега? Что?
— Нет… нет, нет, нет, племянник, — Салинс в смятении поднял ладони, щёлкнув языком. — Прошу, брат. Успокойся. Я ничего не намекаю в отношении её верности тебе как супругу.
— Тогда на что, бл*дь, ты намекаешь?
Лицо Салинса вновь сделалось непроницаемым. Взгляд белых глаз встретился с взглядом Ревика.
— Балидор, — прямо сказал он.
Ревик вздрогнул, ощутив, как его свет искрит в ответ.
— Ты хочешь, чтобы я был прямолинейнее? — сказал Салинс. — Ладно. Буду. Я думаю, ты недооценил власть этого индивида, племянник. Возможно, ты не понимаешь то, как мнение твоей жены могло подвергнуться манипуляции с помощью его весьма внушительных навыков разведчика.
Когда Ревик напрягся, Салинс склонил голову набок в какой-то птичьей манере, и его белые глаза стали походить на кукольные.
— Тебе это известно, — добавил он. — Но стоит повторить. В отношении действительных против потенциальных навыков Балидор обладает самым высоким рангом из всех ныне живущих разведчиков. Он обладает более высокими навыками, чем представители предыдущих поколений. Его способности в этой области умений превосходят любого видящего в этом лагере. Включая меня, — он помедлил. — Включая тебя, сын мой.