Меч

Андрижески Дж. С.

Как и в человеческом мире, её вкус в мужчинах по-прежнему оставлял желать лучшего.

Эта мысль заставила меня невольно рассмеяться.

Посмотрите на меня, кто бы говорил.

Учитывая, за кем я замужем, мне бы помалкивать в этом отношении.

Я последовала за Гаренше на основной этаж и немедленно пожалела об этом. Я никогда не была в восторге от того, как сильно я выделялась в толпе, ещё до того как люди начали называть меня «Мост». Присутствие огромного видящего рядом со мной немного смягчило мою нервозность из-за того, что кто-то

ко мне подойдёт, но я всё равно сканировала лица, ощущая напряжение.

Я смотрела, как мимо меня проплывают подносы с шампанским, и испытывала искушение, затем решила, что напиться — это роскошь, которую я тоже не могла себе позволить.

Комната изменилась с тех пор, как я её покинула.

Люди и видящие, работавшие на отель, убрали или раздвинули столы после ужина. Взгляду открылся узорчатый напольный ковёр из плюша и танцпол из полированного дерева. А украшенная сцена без трибуны и ярких новостных прожекторов напоминала что-то родом из Парижа.

Удивительно, но большая часть представителей прессы всё ещё находилась здесь вместе с политиками. Они получили чёткие инструкции не подходить ко мне, не пытаться получить цитаты или интервью за исключением оговорённого периода вопросов и ответов. Вместо этого им предложили Халлаф, видящую, которую я наняла в качестве кого-то вроде пресс-секретаря.

Подозреваю, что у неё выдался насыщенный вечер.

Многие репортёры рыскали вокруг меня и Гаренше.

Судя по взглядам, я подозревала, что они пытаются придумать, как обойти запрет, но чтобы их при этом не вышвырнули из отеля. Я также замечала пристальные взгляды многих любопытствующих сотрудников правительств.

Слуги, одетые в белое, ходили и разносили подносы, а также здесь установили буфетный стол с красочными закусками, которые напоминали произведение абстрактного искусства.

Пара гигантских стеклянных скульптур возвышалась как хрустальные водопады, наполовину доходя до потолка. Доминируя в дальней части комнаты, стенной фонтан также тянулся в высоту на несколько этажей. Сделанный из чёрного блестящего камня, он изображал божество Вишну и его прислужников.

Ниже располагался бар, где остальные репортёры растянулись неровным строем. Многие из них явно некомфортно чувствовали себя в смокингах.

Улавливая мешанину их мыслей и слов через конструкцию, я нахмурилась, внезапно сильнее всего захотев, чтобы эта ночь закончилась.

Когда в следующий раз мимо проплыл поднос, я взяла полный фужер шампанского и сделала глоток, затем покосилась на Гаренше.

— Всего один, — пробормотала я, вызвав у него лёгкую улыбку.

Сделав это, я заметила взгляд женщины-репортёра, которая откровенно таращилась на меня.

Я застыла, осознав, что знакома с ней.

Когда я в последний раз видела её во плоти, я сидела на диване в Овальном Кабинете, на моей шее красовался ошейник, а обтягивающий сарафан едва прикрывал мой пах и груди. Покрытая заметными синяками и порезами, я вынуждена была сидеть там, терпя на себе руки Териана, пока она задавала

вопросы о моей сексуальной жизни и хотела, чтобы я прокомментировала, как весело быть международной террористкой. Большую часть интервью она флиртовала с Терианом, прекрасно зная, что он, скорее всего, насилует меня за закрытыми дверями.

Донна. Её звали Донна.

Посмотрев на неё теперь, я ощутила, что до боли стискиваю челюсти — а затем вылакала остатки шампанского из изящного фужера.

Вот тебе и умеренность.

— Ты бы не хотела потанцевать, Мост Элисон?

Я повернулась и обнаружила, что Гаренше наблюдает за мной, прищурившись.

— Она того не стоит, — мягко выдохнул он.

Он забрал пустой фужер из моих пальцев и поставил на поднос проходившего мимо официанта. Затем он протянул руку, и в его глазах всё ещё виднелось предупреждение.

— Потанцуй со мной, Мост, — его улыбка сделалась более тёплой. — Если это платье не создано для танцев, то я вообще не знаю, зачем его сшили, — он прочистил горло, вскинул бровь, затем выразительно посмотрел на ложбинку моей груди. — Хотя я готов выслушать другие гипотезы, — он широко улыбнулся.

Заставив себя отвлечься от мыслей о втором фужере шампанского, я с неверием посмотрела на него, затем рассмеялась.

— Очень деликатно, — сказала я. — У вас, видящих, довольно размытое определение «почтения».

— О, я определённо буду почитать тебя, Мост Элисон. Раз за разом, если ты мне позволишь. И вполне с радостью, — после моего весёлого фырканья он улыбнулся, настойчиво протягивая руку. — Ну же. Ты же умеешь танцевать, верно?

— Конечно, — сказала я. — Какого черта. Давай дадим им ещё один повод пялиться и смеяться.

— Думаешь, танцующий Мост их рассмешит?

— Моё умение танцевать — возможно, — сказала я, позволяя ему вывести меня на танцпол из наполированного дерева.

Но я умела недурно танцевать.

Мы с мамой танцевали, когда я помогала ей оставаться трезвой после смерти папы. Я примерно год водила её в зал танцев, и мы обе неплохо двигались. Моя мама была на удивление грациозна — по крайней мере, это удивляло меня, её дочь. На самом деле, наверное, это не так уж удивительно. В молодости она была танцовщицей балета.

Моё горло сдавило, и выбросив эти воспоминания из головы, я взяла предложенную руку Гаренше, рассмеявшись, когда он резко и умело притянул меня к себе. Для мужчины его габаритов он двигался с удивительной грацией и знал движения.

Тогда я вспомнила. Он же видящий.

Наверное, он танцевал этот танец несколько сотен лет назад, когда тот был на пике современной моды. Улыбнувшись этой мысли, я щёлкнула языком в адрес самой себя, когда он повёл меня в сторону, опустив на свою ведущую ногу, а затем подняв одновременно с разворотом.

Он вскинул бровь.

— Что-то тебя опять веселит, Мост Элисон?

Я покачала головой, все ещё улыбаясь.

— Нет. Просто… спасибо, — сказала я. — Я действительно чувствую себя лучше.