Меченый
Шрифт:
– Почему вы это сделали, Тереза? Почему согласились передать Брэдли Хьюитту права на опекунство?
– Я думала, что у меня не было другого выбора.
– Выбор всегда есть, не так ли?
– Брэдли очень влиятельный. Мой адвокат сказал, что он все равно выиграет. Я сделала ошибку. Что сказать в свое оправдание, мистер Карл? Я думаю об этом каждый день. Наверное, я боялась.
– Чего боялись?
– Боялась того, что Брэдли сделает со мной, если я продолжу борьбу.
– Вы
– Признаю, что в то время у меня были некоторые проблемы.
– Но это были не просто «некоторые проблемы», не так ли? – сказал я, открывая большую красную папку и заглядывая в документы.
– Я переживала трудный период, – сказала она.
– В чем он выражался?
– Я пила.
– Много?
– Слишком много.
– Как часто?
– Очень часто.
– Каждый день, правильно? Вы пили день и ночь и при этом ухаживали за дочерью.
– Я всегда за ней ухаживала.
– Одновременно с алкоголем вы принимали наркотики?
– Нет, наверное.
– Тереза, – сказал я, помахав большой красной папкой.
– Принимала немного.
– Сколько?
– Чего вы добиваетесь, мистер Карл?
– Я просто стараюсь вас понять. Не каждая мать согласится отдать права на опекунство своей дочери. Во время заключения этого соглашения у вас была зависимость от наркотиков?
– Не думаю.
– Что вы принимали?
– Ничего особенного.
– Марихуану?
– Да.
– Кокаин?
– Немного.
– Крэк?
– Прекратите, мистер Карл. Что вы делаете? Я лишь хочу вернуть свою дочь.
– Вы принимали крэк, когда подали ходатайство на алименты?
– Я попробовала его.
– Как часто вы его принимали?
– Не знаю.
– Знаете, Тереза. Вы стали наркоманкой, не так ли?
– Не знаю.
– Нет, знаете. Сколько стоит доза крэка? Пять баксов? Как часто вы его курили? Сколько раз в день, Тереза?
– Я переживала трудный период.
– Постоянно, да? Спуская на него все деньги, правильно?
– Это болезнь.
– Из каких же средств вы оплачивали жилье? На что покупали еду?
– Меня выселили из квартиры.
– Но не сразу. Некоторое время вы вносили арендную плату. Как вы расплачивались за все?
– У меня была работа.
– Пока вас не уволили за опоздания, так?
– Я была матерью-одиночкой.
– Как вы расплачивались за все, Тереза?
– Нашла способ.
Я заглянул в свою папку.
– Вы знаете человека по имени Герберт Спенсер?
– Нет.
– Вы знаете человека по имени Рудольф Уэйн? Вы знаете человека по имени Сэл Пуллата? Вы знаете человека по имени…
– Прекратите. Что вы делаете?
В этот момент
– Вы же мой адвокат, – сказала она. – Что вы делаете? Они вас тоже купили?
– Вы продавались этим людям, не так ли?
– Прошу вас, прекратите, мистер Карл.
– Вы продавались не только этим людям, но и другим. Бесчисленное множество раз.
– Прекратите.
– Продавались, продолжая ухаживать за дочерью. Иногда она находилась в соседней комнате, не так ли? Когда вы пили со своими клиентами, принимали наркотики и продавали себя, она находилась в соседней комнате.
– Прошу, остановитесь. Умоляю вас.
– Как вы могли это делать, Тереза?
– Я не контролировала себя. Денег не было. Он оставил меня нищей.
– Вы знали, что подвергаете опасности свою дочь?
– Я делала все, что было в моих силах. Я была больна.
– Вы подписали отказ от опекунства, потому что против вас работала система, потому что ваш адвокат был подкуплен или просто из-за денег?
– Нет.
– Вы сделали это, потому что были запуганы.
– Мне нужна была помощь.
– Вы сделали это, потому что в то время не могли ухаживать за дочерью так, как она того заслуживала.
– Мистер Карл, я люблю мою Белль. Больше всего на свете.
– И передали опекунство Брэдли Хьюитту, потому что, попросту говоря, это был лучший выход для вашей дочери.
– Я была больна.
– Разумеется.
– Но это было раньше.
– А теперь вы хотите ее вернуть.
– Да.
– Почему?
– Потому что люблю ее.
– Но почему именно сейчас?
– Потому что я нужна ей.
– Но почему именно сейчас?
– Теперь я знаю, что могу по-настоящему о ней заботиться.
Я взглянул на судью. Ее лицо, обращенное к всхлипывающей Терезе, выражало что-то похожее на жалость.
– Что дальше, советник? – спросила судья.
– Я собираюсь рассказать о лечении, которое прошла мисс Уэллмен, о ее новой работе и о том, как она изменила свою жизнь, чтобы должным образом заботиться о дочери.
– Вам нужно время, чтобы успокоиться, прежде чем мы продолжим, мисс Уэллмен? – спросила судья.
Тереза Уэллмен кивнула.
– Перерыв пятнадцать минут, – объявила судья.
Когда я сел рядом с Бет, Тереза все еще плакала на свидетельском месте.
– Ты был с ней немного жесток, – тихо заметила Бет.
– Ты знала что-нибудь об этом?
– Нет, для меня это оказалось сюрпризом.
– Очень хорошо, что в свое время она отказалась от дочери. В глазах публики это выглядит чуть ли не благородно. Будет трудно доказать, что ребенка стоит передать ей, но я постараюсь сделать это после перерыва.