Мечи легиона
Шрифт:
Авшар вскочил на своего черного скакуна. Длинный меч вышел из ножен. Если нельзя пустить в ход магию, то остается холодная сталь.
Хотя… Колдун поднял меч. Голубые огоньки дьявольского костра погасли. Демон вышел на свободу. Авшар указал мечом на восток.
— Убей вождя этого проклятого сброда, и я позволю тебе соединиться с твоими собратьями.
Когти демона жадно сжались. Его узкие глаза горели ужасом и одиночеством. Он поднялся в воздух на тонких перепончатых, как у летучей мыши, крыльях и закружил в поисках жертвы.
Князь-колдун уже не
Виридовикс не обращал внимания на светящиеся золотым огнем символы друидов на галльском клинке. Золотистые искорки пробегали по зачарованному мечу с того момента, как Толаи и его шаманы начали свое колдовство.
Кельт столь усердно выкрикивал боевой клич Волков, что в конце концов охрип. Горло точно песком присыпало. Несколько раз он слышал ответные крики. Затем увидел двух хаморов, замахнувшихся друг на друга топорами. Армия Варатеша, скрепленная лишь страхом, при первом же поражении рассыпалась.
Как будто одной мысли было достаточно, чтобы притянуть Варатеша, точно магнитом, показался бандитский вожак. Виридовикс заметил его всего в двадцати метрах от себя.
Варатеш встретился с ним глазами. Виридовикс поднял меч, вызывая его на бой. Варатеш кивнул и повернул коня, ударив саблей плашмя по плечу одного из своих воинов:
— Прочь с дороги! Это наш бой!
Они настороженно двигались друг другу навстречу — каждый хорошо знал силу противника. Будь сражение пешим, Виридовикс был бы уверен в исходе. В поединке на мечах кельт был куда более опытным бойцом, нежели кочевник. Но хамор всю жизнь провел в седле, и это сводило на нет почти все преимущества кельта.
Уверенный в своем искусстве наездника, Варатеш первым нанес удар, целя в голову кельта. Виридовикс с легкостью отбил его. Бандит отсалютовал ему саблей.
— Как жаль, что все должно закончиться вот так. Если бы духи сделали мир немного иначе, мы могли бы стать с тобой друзьями.
— Друзьями?! — Виридовикс резко развернул лошадь и ответил ударом на удар. Варатеш гибко пригнулся, уходя от меча.
Воспоминания красным туманом пронеслись перед глазами кельта, едва не ослепив его: вот Варатеш бьет его ногой в плечо; вот мертвый лагерь Таргитая, где бандиты устроили настоящую бойню; вот тело убитой девушки… Память о Сейрем ударила Вирдовикса, как ножом. Вспомнил он и об ослепленных людях с кровавыми глазницами, ковыляющих за одноглазыми поводырями…
— Быть другом тебе, грязный убийца? Да Скотос Видесса плюет на тебя!
Он снова ударил Варатеша мечом; гнев придал Виридовиксу сил. Варатеш отбивал атаку за атакой. Следующий выпад кельта оказался более удачным. Он почувствовал, как сталь задела живую плоть. Боль искривила губы хамора. Но казалось, страдания причиняет ему не столько рана, сколько жестокие слова Виридовикса.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — сказал он. Кельт не мог не поверить искренности этих слов, такая в них звучала сила и убежденность.
– Эти жестокости,
Варатеш говорил отчаянно, едва не умоляюще — словно пытался убедить и Виридовикса, и себя в том, что говорит правду. На миг кельт ощутил нечто вроде сочувствия, но затем глаза его вновь стали суровыми и рука опять крепко сжала рукоять меча.
— Упав в кучу навоза, человек может выбраться и смыть с себя грязь, а может зарыться еще глубже. Подумай, какой выбор ты сделал!
Вспышка гнева, который делал Варатеша опасным и для врагов, и для друзей, превратила его красивое лицо в маску, еще более ужасную, чем деревянный демон Толаи. Он обрушил на кельта град ударов сабли.
Виридовикс крутился в седле, отбиваясь, как мог. Он почувствовал, что сталь куснула его, но сейчас он даже не сумел понять, опасной ли была рана.
Лошадь оказалась менее удачливой — сабля Варатеша разрубила ей плечо. Животное заржало и попятилось. Виридовикс кувырнулся через голову лошади и тяжело плюхнулся на землю. Когда Варатеш повернул коня, чтобы покончить с кельтом, тот уже успел вскочить на ноги и схватить поводья, надеясь вскочить в седло. Но лошадь, обезумев от боли, понеслась прочь, лягаясь и крича. Жуткая ухмылка Варатеша стала еще шире.
Широко расставив ноги и подняв меч, Виридовикс ожидал приближения бандита. Сражение пешего с конным могло иметь только один исход, и кельту это было хорошо известно.
Но когда Варатеш направил свою лошадь на Виридовикса, к нему подлетел всадник. Вожак бандитов повернулся, чтобы встретить неожиданного врага, однако было слишком поздно. Кривая сабля Батбайяна с силой обрушилась на него.
— За моего отца! — крикнул он.
Из раны хлынула кровь.
— За мою мать!
Варатеш покачнулся.
С ужасающей силой Батбайян нанес два перекрестных удара по лбу умирающего врага.
— За Сейрем!
Варатеш застонал от боли.
— За меня!
Варатеш издал последний крик, захлебнувшись кровью. Сабля хлестнула по лицу, зацепив левый глаз. Возмездие свершилось. Бандит рухнул на землю и остался недвижим.
— Забери его лошадь, — сказал Батбайян Виридовиксу и двинулся вперед.
Варатеш застонал и перекатился на спину. Виридовикс поднял меч, чтобы прикончить умирающего, но взгляд единственного уцелевшего глаза Варатеша остановил кельта. Губы бандита дрогнули.
— Несправед…ливо… — с трудом выдохнул он. — Клянусь… Кодоман первый… выхватил нож.
Он издал звук, похожий на кашель, и застыл.
Лошадь заплясала под непривычной тяжестью тела Виридовикса, но тот смирил ее.
— Как ты думаешь, — спросил Виридовикс Батбайяна, — он говорил правду?
Батбайян нахмурился.
— Мне плевать. Он получил по заслугам! — На миг из-под суровой маски искалеченного воина вдруг выглянул юный сын Таргитая, почти мальчик.
– Прости! Я вмешался в твой поединок!