Мечи легиона
Шрифт:
Аршаумы закричали, подтверждая эти слова. Сабля одного из них была сломана, точно игрушечная, — аршаум столкнулся с Авшаром и почитал себя за счастливчика, поскольку не лишился при этом головы.
— Проклятие на косматых! Пусть бегут! — сказал Ариг. — Возьмите свежих лошадей и отправляйтесь за колдуном. Мне плевать, насколько быстр его черный жеребец. У него нет запасных коней. Рано или поздно мы нагоним его. — При этой мысли он оскалился.
Когда несколько всадников поспешили выполнить приказ, Дизабул подскочил к своему брату:
—
Ирнэк еле заметно шевельнул бровью, но его лицо оставалось таким неподвижным, что трудно было что-либо заметить.
— А ты кто такой, чтобы задавать мне подобные вопросы? — Голос Арига прозвучал опасно мягко.
Аршаумы клана Серой Лошади незаметно передвинулись. Одни выстроились вокруг старшего брата, другие — за спиной младшего.
Горгид не на шутку встревожился, увидев, сколько человек поддерживает Дизабула. Юный принц уже оправился от презрения, которое преследовало его -сторонника Боргаза. Сейчас немалое число соплеменников охотнее поддерживали его, нежели Арига. По мнению аршаумов, старший сын Аргуна слишком много времени провел в Видессе, вдали от родных степей.
Ирнэк спокойно сидел на лошади, прикидывая соотношение сил.
— Одну секундочку! — Пикридий Гуделин прорвался к Аригу и Дизабулу сквозь толпу. Толстый посол был с головы до ног покрыт грязью, потом и кровью. Но голос его оставался по-прежнему звучным, и замашки привыкшего к публичным выступлениям оратора не оставили видессианина. — Приказ был весьма толковым, независимо от того, от кого он исходил.
Гуделин не был изощрен в тонкостях языка аршаумов, но говорил на нем теперь вполне бегло.
— Подумайте — кто больше выиграет, если мы, победив, передеремся между собой! Только Авшар! Победить его — самая главная цель. Остальное отступает на задний план. Не так ли?
— Это правда, — серьезно отозвался Ариг.
Дизабул, все еще пылая от гнева, нехотя кивнул.
Кочевники клана Серой Лошади расслабились. Губы Ирнэка были все еще плотно сжаты, но и он наклонил голову в знак уважения. Дипломатический опыт Гуделина был оценен по достоинству.
Но в этот миг в разговор вступил Батбайян.
— Нет, это не так! — Все удивленно повернулись к молодому хамору. Батбайян повторил: — После смерти Варатеша — пусть злые духи вечно жуют его паршивое тело — после того как мы изгнали отсюда Авшара, самое главное — излечить Пардрайю, уничтожить зло, чтобы в нашей степи никогда больше не взошли эти дьявольские семена. — Он двинулся в ту сторону, куда отступали хаморы. — Вридриш! Ты со мной?
Кельт вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса. Открытая просьба, почти мольба в голосе Батбайяна резанули его сердце ножом. Жизнь в клане Таргитая не была похожа на ту, что он вел в Галлии, но она имела свою привлекательность для Виридовикса. Два года назад кельт готов был оставить Видесс ради Намдалена. Но сейчас… Кельт заглянул в свою душу и обнаружил там лишь легкое искушение. Он даже пожалел о
Виридовикс печально покачал головой:
— Не могу, дружище. Авшар — главное зло. Он корень всех бед и мой враг. Не могу я сейчас отвернуться от него.
Батбайян вздрогнул и как-то сразу осунулся, точно получил рану.
— Что ж, тогда я ухожу один. У меня есть свои обязанности. А у тебя -свои… или ты решил, что они у тебя есть.
Услышав эти суровые слова, Виридовикс сжался. Тогда молодой хамор добавил очень тихо:
— В моем шатре всегда найдется место для тебя, друг.
Он повернул лошадь.
— Подожди! — крикнул ему Ирнэк.
Батбайян задержался. Вождь Черных Овец сказал ему:
— Ты не хотел бы пойти туда с нами? Мои воины — за твоей спиной! Когда твои косма… — Он поперхнулся. — Когда твои люди в таком смятении, аршаумы легко сделали бы тебя повелителем Пардрайи.
Горгид подумал о том, что Ирнэк не упускает ни единой возможности усилить свою власть. Батбайян, должно быть, прочитал его мысли, поскольку в ответ лишь коротко рассмеялся:
— Если бы я согласился на такое, аршаум, то твои воины ехали бы на моей спине, а не за ней! Я не поведу мой народ с кольцом в ноздрях и колокольчиком на шее к твоей юрте. Мы хорошо помним, как вы прогнали нас за Шаум! Точишь зубы на Пардрайю? Не выйдет. Я стану победителем или умру, но сам, без твоей помощи.
— Так ли? — проговорил Ирнэк. Он все еще улыбался но только уголками губ. В его глазах появился стальной блеск. Воины Ирнэка зашевелились, словно ожидая приказа броситься на Батбайяна.
Батбайян потянулся за саблей.
Ариг неожиданно вмешался:
— Клянусь духами ветров! Пусть делает что хочет! Он дорого оплатил это право.
На этот раз Дизабул поддержал своего брата. В рядах клана Серой Лошади послышалось одобрительное бормотание: аршаумы успели узнать Батбайяна и научились уважать его. Они словно бросали вызов Ирнэку.
Но Ирнэк не решился ответить на этот вызов. Он знал, что силы неравны, — клан Черных Овец проиграет. Поэтому Ирнэк лишь рассмеялся — коротко и почти искренне:
— Странное настало время! Аршаумы опускаются до споров о судьбе косматого! — Теперь Ирнэк не видел надобности быть вежливым по отношению к Батбайяну. — Уходи, коли тебе так хочется!
Батбайян махнул Аригу, затем простился с Виридовиксом и умчался. Сумерки вскоре поглотили фигуру одинокого всадника.
— Мне кажется, когда-нибудь он станет Королевским Каганом, -прошептал Виридовикс, обращаясь к греку.
— Думаю, ты прав. Если только не погибнет раньше, — отозвался Горгид. Он вспомнил, как Толаи вопрошал духов о будущем. Палочка, символизировавшая хаморов, распалась на несколько кусков; некоторые из них запылали. Варатеш убит, власть его рухнула. В Пардрайе начнется война. И Батбайян — грек был уверен в этом — хорошо знал, какой большой опасности подвергается.