Мечи легиона
Шрифт:
После этого краткого диалога повисло напряженное молчание, разрушенное Лаоном Пакимером с его даром указывать на очевидные и в то же время ускользающие от внимания мелочи.
— В любом случае — поворачивать назад уже слишком поздно. Не так ли?
На следующий день Неврат заметила всадника, следующего за легионерами вдоль Аранда. Сенпат недоуменно хмыкнул, оглянувшись через плечо.
— Этот
Пакимеру тоже хватило беглого взгляда, чтобы согласиться с Сенпатом. Йезды — как, впрочем, и хатриши — использовали очень короткие кожаные стремена и ездили, сильно согнув колени. У незнакомого всадника была совершенно иная посадка.
— Похоже, один из этих, — подытожил Сенпат. Если незнакомец -видессианин, то он мог быть только из Амориона. Один из фанатичных последователей Земарка. Сенпат просвистел несколько тактов из васпураканской охотничьей песни и положил стрелу на тетиву лука. — Прикрой-ка меня.
Эта короткая реплика оборвала все попытки Неврат спорить с мужем.
Она двинулась за Сенпатом, держась на расстоянии полета стрелы. Сенпат коротко переговорил с чужаком. Затем васпураканин махнул рукой, показывая жене, что все в порядке. Все еще держа лук наготове. Неврат подъехала ближе. На лице Сенпата застыло удивленное выражение.
— Его зовут Арзакий Акрон. Это имперский курьер.
От Акрона исходило чувство уверенности. Этот человек знал себе цену -себе, своему поручению, своему положению в столице. Впрочем, здесь не имелось людей, на которых это произвело бы надлежащее впечатление.
Если Арзакий Акрон и удивился, заметив в патруле женщину, то никак не показал своего удивления. Он кратко произнес:
— У меня донесение для вашего командира.
— Мы доставим тебя к нему, — сказала Неврат.
Истинный видессианин, Акрон любил поговорить и просто обожал, чтобы его слушали. Он поведал патрульным множество сплетен. Рассказал о том о сем. Однако, в отличие от большинства своих соотечественников, он не стал рассказывать им ничего существенного. При этом ни одна деталь не ускользала от цепкого взора курьера, пока он ехал мимо рядов марширующих римлян.
Муниций шел впереди колонны.
— Императорский курьер! Вишь ты! — сказал он, когда Сенпат доложил ему о прибытии незнакомца.
Муниций отошел в сторону, пропуская мимо себя колонну. Он глядел на курьера с откровенной неприязнью:
— Ладно, пусть выкладывает. Что там у него?
Акрон выглядел раздраженным. Он привык к более теплым встречам. Порывшись в мешке, подвешенном к луке седла, посланник Императора вынул лист пергамента, на котором красовалась восковая печать со знаком солнца. Произнеся краткую, но цветистую речь, Акрон передал письмо Муницию.
Римлянин ошеломил курьера, вернув тому пергамент.
— Перескажи
— Разумеется, ты можешь догадаться, что… — начал было Акрон.
Муниций резко оборвал его:
— Зачем я буду о чем-то там догадываться? Вот тут передо мной стоишь ты. Ты все знаешь. Говори и убирайся.
— Что?!
На этот раз курьер не стал скрывать изумления. С представителем Императора еще никто не осмеливался разговаривать подобным тоном. Ему стоило больших усилий взять себя в руки и сломать печать на свитке.
«Его Императорское Величество, Туризин Гавр, Автократор Видессиан, -Сексту Муницию, командиру имперских войск в Гарсавре, — привет. К моему величайшему огорчению, я узнал, что ты забыл свой долг и…»
— Основное, — сказал Муниций. — У меня нет времени выслушивать чушь.
Акрону потребовалось еще несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Видессианам нелегко выражаться коротко и ясно. Наконец посланец произнес:
— Возвратись со своим отрядом в Гарсавру, и Император в милосердии своем забудет о твоем кратком дезертирстве.
— А, я так и думал. — Муниций скрестил на груди руки. — Нет.
Акрон ожидал продолжения. Поняв, что продолжения не последует, видессианин закричал:
— Откуда такая неблагодарность? Разве Империя не приняла вас, когда у вас не было даже крыши над головой? Разве Видесс не накормил вас, когда вы были голодны?
Римлянин нахмурился.
Ай да Туризин! Неврат и прежде весьма высоко ценила ум его императорского величества, но сейчас была просто восхищена. Аргумент, которым Гавр вооружил своего курьера, взывал к самому сильному чувству римского легионера — к чувству долга.
Поборов и это чувство, Муниций сказал:
— Для нас так: сперва Скавр, потом Гавр! Дары Империи мы давно уже оплатили собственной кровью. А твой повелитель отправил наших командиров на верную гибель. Ну так где же его хваленое милосердие?
Легионеры, проходившие в этот момент мимо, услышали слова Муниция и тряхнули копьями, сопроводив этот жест гневным взглядом. Следом проходил большой отряд васпуракан.
Акрон крикнул Гагику Багратони:
— Неужели ты оставишь своего господина. Императора, ради какого-то чужака-наемника?
Оказалось, что Багратони внимательно прислушивался к разговору.
— Почему бы и нет? Разве Скавр не дал нам крышу над головой, когда Земарк отнял у нас дом? Разве римляне не накормили нас, когда мы были голодны?
Глубоко посаженные глаза накхарара сияли. Лицо Акрона одеревенело. Багратони сухо кивнул Муницию и вернулся в строй.
Сенпат прошептал по-васпуракански:
— Одного Туризина явно маловато, чтобы удержать Багратони, коль скоро он решился броситься на йездов и Земарка.