Мечи легиона
Шрифт:
Глава седьмая
Гай Филипп хлопнул ладонью по гриве костлявой лошадки, на которой ехал. Назойливый овод улетел.
— Я еще удивляюсь, — фыркнул ветеран, — что этот кусок падали в состоянии привлекать мух! Вперед, несчастная кляча! Сперва доберись до Амориона, а там можешь и подыхать!
Лошадка обиженно покосилась на него и с медленного шага перешла в неторопливую трусцу. Тощие бока клячонки вздымались, словно и такое небольшое усилие оказалось для нее изнурительным.
—
— Надеюсь, эта падаль их не соблазнит! — подбоченясь произнес Гай Филипп, словно испытывая некую извращенную гордость за своего престарелого скакуна. — Помнишь того ублюдка, что глазел на нас два дня назад? Он так хохотал, что чуть не рухнул с лошади!
— Тем лучше для нас, — отозвался трибун. — Вероятно, то был разведчик, скакавший впереди целого отряда.
При мысли об этом хорошее настроение как рукой сняло. Дорога из порта Наколея в глубь страны оказалась значительно хуже, чем рассчитывал трибун. Правда, сам порт все еще находился в руках видессиан, однако пригороды Наколеи уже кишели йездами. Кочевники беспощадно грабили крестьян. Села за Наколеей стояли опустошенные. Наколея давно бы вымерла от голода, если бы имперское правительство не доставляло туда припасы морем.
Почти все города и села вдоль пыльного тракта, ведущего от моря на юг, были безлюдны. Опустели даже те небольшие городки, которые еще сохранили крепкие стены. Постоянные налеты йездов сделали невозможным мирный труд на полях. Чтобы не умереть от голода, население бежало.
Марк сокрушенно покачал головой. Ничего удивительного, что здесь развивалось еретическое учение о равенстве сил Фоса и Скотоса. В подобное так легко поверить сейчас, когда дьявольские порождения Зла вышли на волю.
На дороге показалось человек двадцать всадников. Кони быстро несли их на север. Заметив римлян, командир отряда поднял руку. С такого расстояния он уже понял, что перед ним не йезды, однако счел необходимым переговорить с путниками.
Видессиане, вооруженные луками и короткими мечами, не носили доспехов, за исключением шлемов. Их кони представляли собой весьма пеструю коллекцию-от кавалерийских лошадей до мохноногих крестьянских коньков. Скавру уже доводилось видеть на дороге подобных вояк — это были люди Земарка.
Их командир — высокий, худощавый человек лет тридцати — очертил вокруг сердца знак Солнца. Марк и Гай Филипп ответили тем же жестом; было слишком опасно не сделать этого.
— Да пребудет с вами Фос, — проговорил командир видессианского отряда. На его суровом, покрытом шрамами лице горели пронзительные глаза.
— И с вами, — отозвался трибун.
Видессианин коротко кивнул.
— Итак, чужеземцы, позвольте спросить: что вы делаете во
Титул, присвоенный Земарком, уже достигал слуха римлян. Поэтому, услышав о «правоверных», трибун и глазом не моргнул.
— Мы направляемся в Аморион на панегирис святого Моисея, — ответил Марк. — Возможно, наймемся охранниками в караван к какому-нибудь купцу, каких немало будет сейчас в городе.
Командир видессиан внимательно рассматривал Марка.
— У тебя светлые волосы и странный акцент, — сказал он наконец. — Ты не видессианин. Однако и на васпураканина ты не похож. Может быть, ты один из этих еретиков-намдалени?
Случалось, Марк благословлял свои светлые волосы. Хотя они выдавали в нем чужеземца, зато полностью исключали присутствие в его жилах васпураканской крови. Принцев Васпуракана фанатики Земарка убивали на месте.
Вместо ответа Скавр произнес слова ортодоксальной молитвы Фосу. Намдалени обычно добавляли: «…И на это мы поставим свои души» — последняя формула выводила из себя видессианских теологов. Гай Филипп старательно повторил за Скавром, правда, спотыкаясь на каждом слове, но без ошибок.
Всадники сняли руки с оружия.
— Да, они — правоверные, в этом нет сомнений, — проговорил командир. — Знайте, никто не причинит вам зла, покуда вы с благоговением в сердце произносите слова истинной веры. Однако вскоре вы заметите, что многие из почтения к нашему повелителю Земарку добавляют, окончив молитву: «Да будет благословен Защитник Истинной Веры!» Это, разумеется, дело личных убеждений и сердечной веры каждого. Но в Аморионе вас примут куда лучше, если вы разделите с нами это благословение.
— Да будет благословен Защитник Истинной Веры, — повторил Скавр и снова начертил знак круга.
Земарк, судя по всему, обладал вполне земной слабостью ж самовосхвалению, пусть даже облаченной в ханжескую оболочку.
— Благодарим за совет, — добавил Марк.
— Не стоит благодарности, — отозвался видессианин. — Вы, чужеземцы, пришли к истинной вере по доброй воле, в чистоте сердца своего и ясности ума. Одно это уже делает вас достойными нашего уважения. Желаю вам удачи в Аморионе! Мы патрулируем эту дорогу, чтобы не дать войти в город йездам и бандитам.
— И грязным васпураканам, — добавил один из солдат. — Вонючие выродки все еще рыщут вокруг, несмотря на наши усилия выкорчевать этот сорняк.
— Все не так уж и плохо, — проговорил другой солдат. — Охотиться на васпуракан интереснее, чем на хорьков. В прошлую зиму я поймал троих.
– Видессианин говорил совершенно спокойно, словно речь шла об обычной ловле дикого зверя.
Если до этого мгновения Скавра и покусывала совесть за то, что он лицемерно читал молитвы Фосу, то теперь всякие угрызения совершенно оставили его.