Мечи легиона
Шрифт:
Ирмидо опустил копье и пришпорил коня. Он галопом помчался к йезду, который снова натягивал лук. Кочевнику не составило большого труда ускользнуть от тяжелого, неповоротливого Ракио. Однако ухмылка на лице йезда сменилась гримасой злобы, когда он завидел скачущего позади горца Горгида. Грек сидел на такой же подвижной степной лошадке, что и йезд. Едва враг успел схватиться за саблю, как Горгид выбросил вперед руку с мечом. Йезд еле избежал мгновенной смерти, отпрянув назад. Но еще один «сирота» из Клятвенного Братства пронзил йезда
Все оставшиеся с Аригом ирмидо — около пятнадцати человек -действовали единым отрядом. Даже сейчас другие эрзерумцы не желали иметь с ними ничего общего.
Они зарубили еще нескольких йездов; двое ирмидо были ранены — один стрелой в плечо, другой саблей по ноге. Этому повезло меньше остальных -йезд полоснул саблей по его лошади. Взбесившееся от боли животное диким галопом понеслось прочь, к счастью — в сторону отряда Грашвила. Один из солдат арьергарда выехал вперед и схватил за узду беснующуюся лошадь, после чего отвел раненого ирмидо под прикрытие своего отряда.
— Хорошо сделано! — сказал Ракио. — Эти парни из Гуниба — неплохие. Хорошо бьются. Другие горцы дали бы йездам захватить ирмидо в плен.
Аршаумы уже неслись от стен Дар-Шаракина на помощь своим союзникам. Йезды, видя, что численное преимущество скоро будет утрачено, сражались с удвоенным мужеством, чтобы успеть нанести врагу как можно больше урона прежде, чем придется отступить.
Основная тяжесть их последней бешеной атаки пришлась на отряд ирмидо. Прочие эрзерумцы действительно не слишком торопились к ним на выручку.
Горгид отбивался сразу от нескольких йездов. Стрелы, как злые осы, пролетали мимо. Грек заметил, что его левая штанина порвана и мокра от крови. Мелькнула глупая мысль: чья это кровь — чужая или его собственная?
Сквозь шум боя Горгид услышал вдруг громкий боевой клич Виридовикса и закричал ему в ответ, размахивая шапкой. Дикий вопль кельта раздался снова, на этот раз еще ближе. Затем Горгиду показалось, что он слышит голос Скилицеза. Что касается Гуделина, то чиновник был куда более шумным до и после боя, а во время сражения помалкивал.
Ракио вскрикнул и резко хлопнул руками перед лицом. Маленький сокол, впившийся когтями в его запястье, пискнул и улетел к своему хозяину-йезду. В этот момент еще один йезд подъехал на коне и ударил Ракио булавой за ухом. Ирмидо упал с седла.
Горгид пришпорил лошадь и вырвался вперед вместе с двумя воинами из Клятвенного Братства. Те изо всех сил отбивались от наседающих врагов, чтобы успеть на помощь к Ракио. Но раненый был отделен от них пятьюдесятью метрами, и между ирмидо и Ракио находились йезды.
Хотя Горгид успел заколоть двоих прежде, чем они сумели хотя бы взмахнуть саблей, между ним и его другом оставалось еще слишком много врагов. Горгиду было бы не одолеть их, даже владей он силой полубога и зачарованным мечом Виридовикса. И все же он пытался прорвался.
С мукой он увидел, как йезд наклонился с седла и сорвал с Ракио
Едва только иезды завидели приближение аршаумов, как отступление стало лавинообразным. Горгид помчался было за йездами, но погоня была почти тотчас прервана: стрела разорвала горло его лошади. Животное задохнулось от крика боли и рухнуло на колосья. Обученный приемам падения с лошади, грек успел высвободить ноги из стремян. У него захватило дух, когда он ударился спиной о землю, — это было истоптанное копытами пшеничное поле. К счастью, грек отделался ушибами.
Виридовикс видел это. Спеша на помощь Горгиду, он так жестоко терзал свою лошадь шпорами, что она попыталась сбросить седока. Но Виридовикс только нагнулся, прижимаясь к гриве. Минул уже год с тех пор, как кельт появился в степи, и этот год не прошел для него даром: Виридовикс приобрел большой опыт в обращении с лошадьми.
— Быстрее, старая кляча! — заревел он громовым голосом, хлопнув лошадь ладонью по крупу. Он увидел, что она поджимает уши, и хлопнул ее еще раз, сильнее, прежде чем она успела попятиться. Лошадь подчинилась.
– Скорее, скорее, ты, позор Эпоны! — кричал кельт, слыша голос Горгида.
Лошадка отчаянно бросилась вперед, словно могущество галльской богини придало ей сил. Кельт позвал Горгида по имени и выругался, когда никто ему не ответил.
— Я зарублю этого красавчика собственной рукой, если чертов грек из-за него сломал себе шею или попал в ловушку. Этот костроправ — сущий лопух, когда доходит до боя, — пропыхтел Виридовикс. На самом деле кельт дал бы отхлестать себя плетьми, лишь бы Горгид не слышал этих слов.
Виридовикс едва разглядел всадника-йезда, бросившегося ему наперерез. Этот человек был для кельта лишь препятствием на пути, не более. Один удар галльского меча выбил саблю из руки кочевника, второй разрубил ему правое плечо. Не дав себе труда задержаться и добить врага, Виридовикс помчался дальше.
Хотя Горгид носил ту же одежду, что и все кочевники, Виридовикс легко узнал его даже со спины по прямому римскому мечу и по опущенным плечам. Самоуверенные аршаумы никогда не позволяли себе такой осанки.
— Не погиб ли тот, о ком я думаю, — проворчал кельт. — Позор мне, что я плохо говорил об этом парне. Наверное, его тело уже стынет на земле.
Но когда кельт спрыгнул с коня и начал утешать Горгида, как только умел, тот гневно заорал:
— Он не мертв, ты, болван! Все куда хуже — он в плену!
Обоим еще слишком памятны были искалеченные трупы пленников, насаженные на колья.
— Стало быть, нам осталось всего лишь отбить его у йездов? — сказал кельт.