Мечи легиона

Тертлдав Гарри Норман

Ракио качнулся — у него затекли ноги. Виридовикс подхватил его за плечи, чтобы тот не упал. Ирмидо повернулся и неожиданно поцеловал Виридовикса прямо в губы.

— Я твой должник навеки, — сказал он.

Виридовикс залился огненным румянцем.

— Усидишь на лошади? — спросил он наконец.

— Или усижу, или умру. Выхода нет! — ответил ирмидо.

Виридовикс помог ему взобраться на коня, вставил его ноги в стремена. Руки горца онемели и не могли удержать узду, поэтому Ракио обхватил лошадь за шею.

Виридовикс взял узду и повел

лошадь Ракио за своей. С диким торжествующим криком кельт ударил ее шпорами и сильно дернул уздечку, когда лошадь повернулась, чтобы укусить его.

Еще один йезд подскочил к Ракио, намереваясь стащить его с седла, но, завидев приближающегося Минто, в страхе отскочил в сторону.

Оба горца обменялись короткими возбужденными фразами на своем языке. Все четверо бросились вон из лагеря. Вокруг бесновались перепуганные лошади йездов. Они лягались, вставали на дыбы, отчаянно ржали. Кельт и сам вопил и верещал не хуже взбесившегося животного. Горгид умело направил коня вперед, сквозь хаос и панику, — до того, как он попал в степь, он и подумать не мог, что справится с лошадью в подобной ситуации.

К тому времени, когда грек догнал своих товарищей, Ракио уже уверенно сидел в седле. Грек подъехал к ирмидо.

— Я пришел помочь тебе в беде, как и обещал, — сказал он.

Ракио кивнул. Глаза его сияли. Но когда Горгид крепко сжал его руку, лицо ирмидо скривилось — руки распухли от веревок и онемение только-только начало проходить.

— Прости, — проговорил Горгид. Трудно сказать, чего больше было в его голосе: дружеской теплоты или внимательности врача. — Тебе очень больно?

— Ну, останься я у йездов еще на час, было бы куда больнее, — легко отозвался Ракио. — Это все ерунда. — Он осторожно протянул руку и взъерошил волосы Горгида. — С твоей стороны очень мужественно — идти меня спасать. Я знаю, ты не воин по природе. — И прежде чем Горгид успел что-либо ответить, добавил: — Но как ты нашел?

— По твоему подарку. — Горгид показал Ракио его браслет. Голубое сияние уже погасло, однако Горгид рассказал о магии Толаи.

— Магия любви сильнее, — сказал Ракио. С легкостью прирожденного наездника он наклонился с седла, чтобы обнять грека.

— Да хватит вам миловаться, — проворчал Виридовикс.

Память о поцелуе Ракио заставила его говорить грубее, чем он намеревался. Виридовикс слишком любил женщин для того, чтобы поцелуй мужчины мог взволновать его. Но кельт, к своему глубочайшему удивлению, обнаружил, что это не вызвало у него отвращения.

— Посмотрите лучше вон туда, — добавил кельт, показывая на лагерь йездов. — Они уже пришли в себя. Быстро же они очухались. Лично я не вижу в этом ничего хорошего.

Крики и стоны раненых затихали. До беглецов доносились четкие приказы командиров. Повернувшись, чтобы посмотреть, что происходит в лагере йездов, Горгид увидел, как первые всадники уже бросились в погоню. Их черные силуэты четко выделялись на фоне костров. Грек проклял себя за то, что плохо разогнал лошадей, но Виридовикс

оборвал его покаянные излияния:

— У тебя не было на это времени! Да и в любом случае сожаления сейчас бесполезны.

Йезды знали местность куда лучше, чем беглецы; расстояние между преследователями и преследуемыми быстро сокращалось. Стрела запела где-то неподалеку, ударившись о камень. За этим шальным выстрелом скоро последуют другие, и, возможно, они окажутся более меткими.

Виридовикс прикусил губу:

— Эти свиные рыла скоро догонят нас. Боюсь, их жатва будет кровавой.

— Ну так что — на холм? — спросил Горгид. Они договорились, что укроются в мертвом городе в случае крайней нужды. Но грек от души надеялся, что до такого не дойдет. — Мы будем заперты там, как в ловушке.

— Знаю, знаю, — ответил кельт. — Выбирать не приходится. У тебя ведь нет идеи получше? В степи они наверняка настигнут нас, и тогда нам крышка. В руинах мы, по крайней мере, сможем обороняться. Трудненько будет йездам выковырять нас отгуда. А может быть, мы отыщем там какой-нибудь выход. Знаю, это один шанс из сотни, но уж лучше один, чем ни одного.

Совсем недавно Горгиду довелось видеть, как йезды очутились в ловушке, когда попались в таких же руинах. Он знал, как малы их шансы на спасение. Но ведь некоторые из йездов действительно спаслись! А без прикрытия им не оторваться от преследователей. В этом Виридовикс прав.

Грек резко дернул за поводья, поворачивая к руинам мертвого города. Остальные уже поднимались на холм. Судя по крикам, раздававшимся позади, йезды заметили этот маневр.

Беглецы осадили лошадей. Тихим шагом они поднимались по осыпающимся склонам холма — те становились все круче. Минто, у которого были самые тяжелые доспехи, спешился и повел лошадь в поводу. Остальные вскоре последовали его примеру.

Ракио держался рядом с Внридовиксом. Продираясь сквозь колючие кусты и груды битого кирпича, кельт внимательно смотрел себе под ноги и мало обращал внимания на происходящее рядом.

Наконец Ракио задел его локтем. Кельт обернулся. Даже в бледном, мерцающем свете звезд Виридовикс разглядел смятение на лице молодого горца.

— Зачем ты здесь? — спросил ирмидо. Он говорил тихо, чтобы Горгид и Минто не слышали. — Я думал, ты — мой враг.

Услышав эти странные слова, Виридовикс изумленно уставился на Ракио.

— Расскажи-ка, дружище, как тебе пришла в голову такая дурацкая мысль?

— Ведь ты жил с Горгидом целый год. — Ракно удивлялся, что ему приходится объяснять столь очевидные вещи. — А я отнял его у тебя.

Кельт подавился диким хохотом. Единственное, что помогло ему сдержаться, был страх выдать их убежище йездам.

— Ох, какой же ты дурак! Конечно, я целый год вел с твоим греком серьезные беседы. Нет и не будет друга лучше, чем Горгид, хотя в споре он сущая чума. Но первый же парень, который подойдет ко мне ближе, чем я позволю, останется без своей глупой башки, которую я ему откручу.