Мечта
Шрифт:
— Свет. Я несу свет, дорогая моя девочка! Твоя душевная чистота… или слабоумие не позволяют реально оценить истинное лицо человека под виртуальной маской.
— Перестань! Некоторым нравится боль, и это их право, — возражаю я, подумав о несвоевременности ее прихода. Если так пойдет дальше, я не смогу контролировать ее появления, и мне это быстро надоест. Не хочу никаких сложностей.
— И зря.
— О чем ты?
— О сложностях, свободном времени и одиночестве. — Маргарита приняла позу вдовствующей королевы-матери и усмехнулась: — Одиночество и боль стары как мир. Гораздо важнее сохранить
— Ты когда-нибудь ошибешься, Марго, — мрачно замечаю я.
— Не ошибусь! Живи настоящим и не думай ни о чем. Ни о чем… — упрямо повторяет она. — Открой свои альбомы.
— Зачем?
— Рядом с искусством меркнет все низкое и темное, задыхается и погибает. Свет виден лишь в темноте, и именно свет убивает тьму. Те, кто находится ТАМ, — она поднимает глаза вверх и упирается в верхнее поле монитора, — наказывают страданием большую часть человечества, потому что это лучший способ наглядно научить людей быть благодарными! Так уж устроены люди. Они острее чувствуют душой, чем телом. Ты влюблена и страдаешь.
— Не знаю…
— Ну, перестань. Ты переживаешь сильное чувство. Но я считаю, тебе повезло. Страдает всегда тот, кто больше скучает.
— Не хочу думать об этом. Не хочу!
@
Мы все тут нездоровы. Психологически поддерживая друг друга, внушаем себе, что наша картина реальности нехороша и несправедлива и те мысли, которые приходят каждому из нас в голову, — всего лишь результат небольшого сбоя в неизвестной программе, написанной неизвестно кем и с какой целью. Мы делимся друг другом своими жизненными коллизиями, неразрешимыми проблемами, анализируя, ищем выходы — и чаще всего не находим, запутываясь в лабиринтах рассуждений, набивая мозоли на кончиках пальцев. Наше общение друг с другом рождает еще большее нагромождение вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Именно эти вопросы и делают нас «нездоровыми».
Мы ждем подходящего случая, чтобы содрать с себя кожу, представ друг перед другом во всей своей наготе. Мы все тут эксгибиционисты разных мастей, и все нуждаемся в поддержке. И мы ничем не хуже тех остальных, что живут на «Большой земле».
Я нашла надежное убежище, ежедневно запихивая туда все свое существо, с каждым разом увеличивая время пребывания там. Интернет стал моим наркотиком, «сладкой вкусняшкой», которую я, как ребенок, хватаю и мгновенно проглатываю. Сеть всасывает меня, и я все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу обратно.
Интернет — мир глухонемых, где смеются и плачут танцующими пальцами. Я прихожу сюда на исповедь, получить прощение или подарить его другому, такому же жалкому существу, как и я. Я ищу понимания, а не сочувствия. Последнее всегда напоминает чувства родственников умершего, которые лицемерно плачут на поминках, с трудом выдавливая слезы. А что, разве здесь кого-то волнует чужая боль?..
@
Он продолжал изучать меня. Я ощущаю его присутствие, даже когда его нет в Сети. Он говорит о грустных вещах с иронией, дарит оптимизм, заставляя улыбаться. Господи, каким бредом все это звучит!.. Но остановиться нет сил.
Мы встречались все чаще. При любой возможности. При любых обстоятельствах. Искали и находили любой повод, чтобы зайти в Сеть и написать друг другу несколько ничего не значащих слов или обменяться впечатлениями.
Ночью я задавала себе одни и те же вопросы: «Почему ты так страшно опоздал? Почему так поздно появился в моей жизни?!»
@
Его долго не было, и я уселась рисовать. В конце дня у меня получился целый альбом комиксов в манере Обри Бёрдслея. Страшно депрессивных, отбирающих всякую надежду на просветление.
— Похоже, подавленное настроение нынешней графики Дарецкой, некогда жизнерадостной оптимистки, в скором времени станет ее фирменным стилем, — проворковал знакомый голосок.
Я отмахнулась от нее, не желая вступать в пустой спор. Пришлось добавить цвет. Но это не помогло. Закон контрапункта сработал безукоризненно. Противопоставление чистого насыщенного акрила и сюжетного декаданса только усугубило и без того тоскливое настроение изображений. Пальцы выстукивали текст, а на экране появлялись расписанные в лучших традициях граффити вокзальные здания, похожие на преисподнюю, веревочные мосты, на которых, свесив ножки, плакали шуты в золоченых одеждах. Последний лист получился наиболее выразительным — одинокая зеленая кошка брела между рельсами в узкий оранжевый тоннель. В конечном счете мои комиксы улеглись в блог. Через несколько минут серия «ужастиков» была «зацелована» многочисленными лайками.
Маргарита))) (23:44)
…привычные фразы растрепаны ветром, расплывчаты клятвы в последних скандалах, в газетных обертках мусолят подтексты о слабостях сильных и крови на шпагах… уходит в огарки холодных рассветов неспетая сага о тех, кто не вместе… безжизненно бледное прошлое лето связало венок незабудок из мести… и белят пришедшие зимы страницы о верности цели и тех, кто был рядом… чужое бессилье расписано в лицах, и снова, куда ни посмотришь, пустыня…
и больше не вычерпать слов из конвертов, судьбой не подарена фора на встречу… случайные люди и крайние даты — фрагменты надежды, которой все меньше… счастливый билетик, выданный богом, всего лишь рисунок на сером асфальте…
колотят колеса вокзальные рельсы, и вслед им мурлычат облезлые кошки…
@
Марго шарилась по закоулкам сайта и искала, искала… Она, конечно, нашла его. И конечно же в комментариях длинной скучной статьи, кажется посвященной психологии страха. Вырвав из контекста словосочетание «силовые структуры» и «межрегиональная конференция», я понеслась в комментарии. Он беседовал с какой-то мымрой, с аватарки которой взирала на мир великовозрастная Лолита.
— Ты… ты самый жестокий негодяй, какого свет не видывал! — прокричала я в мембрану, позабыв о приличиях. — Где ты был? Черт тебя побери, где ты был двое суток?!
— Привет… — хмыкнул он. — Ты ругаешься, словно стала моей законной женой. Я так понимаю, это у тебя истерика?
Слова пропали вместе с запалом.
— Я испугалась, Андрюша, решила, что ты пропал и я не смогу найти тебя.
— Знаешь, в последние два дня что-то изменилось. Пока только на уровне полутона… не могу понять, что именно.