Мечта
Шрифт:
— Скажи, тебе ведь важно знать, с кем ты общаешься? — Он замолкает, прислушиваясь к глухим раскатам грома. — Думаю, важно. Поэтому ты не оставляешь попытки понять, с кем именно ведешь диалог. Просчитываешь варианты, напрягаешь воображение. Учитывая погрешности вирта, варианты могут быть самые фантастические.
Спасает Ведьма:
— Ты? Фантастический вариант общения?! Не смеши! — Она крутится где-то рядом, не обнаруживая себя.
Я успокаиваюсь и выпаливаю:
— Мне не все равно! Поверь!
— Ты не понимаешь, о чем именно я говорю, — тихо роняет он.
— Понимаю! И просчитывать я начала после… после… Злобный смайлик с размаху
— Ты сегодня возбужденная какая-то. И упрямая. Оспариваешь очевидные вещи…
Он поднимает руку. В окне мелькает молния, за ней следует удар грома.
Я теряюсь, и от этого становится неуютно. Слова застревают во рту острыми льдинками, царапая нёбо.
Он плавно опускает руку, и небо, прослезившись, утихает. Как странно… Время с ним может тянуться бесконечно долго, а может лететь со скоростью дыхания. Он — настоящий дирижер. Умело ограничивает темы, а все, что выходит за установленные им рамки, ненавязчиво игнорирует. Если вдруг у тебя возникнет желание пообщаться с Буддой, прежде всего необходимо принять его условия. Я всегда подчиняюсь условиям. Хотя, пожалуй, в отношении с ним у меня есть козырь. Как я могла забыть свою Ведьму? Конечно, он заинтригован — бесшабашная Ведьма и ему вскружила голову. Однако он не был бы «большой рыжей Обезьяной», если бы принимал любой ответ за чистую монету. Ему обязательно нужно сначала усомниться, некоторое время подумать и только потом, удостоверившись в чистоте помыслов своей визави, поверить, чтобы опять… усомниться.
— Знаешь, — шепчут мои губы, — я не рассчитывала, что встречу тебя или… кого бы то ни было, кто станет… моей небезразличностью. Извини, не хочу говорить об этом вслух.
— Вот и я о виртуальности. — Склонив голову, он щелкает пальцами, и за окном начинает накрапывать дождик.
Я потерянно замолкаю, проклиная чертову Марго, которая исчезла в самый неподходящий момент.
— С тобой могут общаться от своего имени, а играть заранее подготовленную роль… например Обезьяны. Дышать становится легче.
— Я тебе все равно верю, — умудряюсь смахнуть с колен настырного улыбающегося смайлика.
— Зря. — Настроение у него явно портится. Он становится похожим на литую скульптуру олимпийца.
— Почему ты такой колючий и неудобный? — Я отворачиваюсь.
— Ты себя в этом убедила… на самом деле это не так.
— Ты обращаешься со мной, как с ребенком. Я тебя жду, ты приходишь, дразнишь… а потом гладишь по головке — на тебе, деточка, конфетку…
Комната в которой мы находимся, заполняется серией анимационных картинок — рисованные Одри Хепбёрн распевают Moon River, их перебивает нестройный хор эпатирующих Леди Гаг и Бейонсе. Голливудских див сменяет неисчислимое количество сахарных Мэрилин, усыпанных пайетками, с коронным «doodly-dum-boo». Так хочется, чтобы это безумие оказалось сном. Однако мелкие щипки, тщательное протирание глаз ничего не дают. Кажется, я не сплю. Придется увериться в мысли, что грядущая неизвестность все-таки лучше мышеловки. Мне удается улыбнуться. Смешные виртуальные дамы, примеряя чужие маски, не замечают, как стирается их индивидуальность. Нелепое позерство наверняка от трагедий кризисного возраста или от безысходности.
Мой собеседник выбирает черно-белую Мэрилин и принимается играть ею. Глазастая лилипутка посылает ему бесконечные сердечки, облизывая пухлые нарисованные губки.
Мне не нравятся игры взрослого мужчины с куклой. Мужчина никогда не свяжет свою жизнь
— Знаешь, о чем я сейчас подумала? — тихо спрашиваю я, и шум смолкает.
Он вопросительно поднимает брови и улыбается. Совсем чуть-чуть, уголками рта.
— С тобой не страшно!.. — заканчивает за меня Марго. Наконец-то!
— Нет, ты не поймешь!.. — кричит она. — Вычеркни — забыли!
— Договаривай! — требует он.
Встревоженная появлением Ведьмы, Мэрилин угрожающе шипит.
— Ну, хорошо… за тебя можно спрятаться… и тихонько выглядывать из-за спины. Это главное! — Ведьма молитвенно складывает руки на груди и низко опускает голову.
— Просто ты не видишь моих недостатков, — возражает он.
— Да как же ты не понимаешь! — Ведьма говорит с жаром, жестикулируя. Ее изображение искажается, устрашающе растягиваясь. — С тобой не страшно! Ты сильный и дерзкий, а значит, смелый! Такие, как ты, способны на поступок! И тот, кто видит вместо тебя дурашливого примата, глубоко заблуждается. А еще… еще, зная, что ты рядом, можно отвесить какому-нибудь негодяю пощечину! — неожиданно заканчивает Марго, ткнув пальцем в остолбеневшую анимашку.
Он заливается мальчишеским хохотом. Оскорбленная Мэрилин высовывает раздвоенный розовый язычок.
— Может быть, после, — вдохновенно продолжает за меня Ведьма, — ты начнешь нудить, воспитывать, орать даже.
— Не-е-ет… Я редко ору… не знаю, что должно произойти, чтобы я повысил голос.
Он небрежно смахивает аватарку и потягивается, глядя в окно. Взвизгнув, отвергнутая Мэрилин откатывается к шкафу и злобно шипит из-за широкой резной ножки. Ведьма с чувством выполненного долга исчезает, прежде продемонстрировав сопернице кровавый топаз, надетый на средний палец. Анимашка лопается от злости, оставив после себя две блестки и разорванную нитку жемчуга.
За окном шумит ливень, расползаясь по стеклу цветными пятнами городских огней.
Он неслышно встает и обнимает меня за плечи. Мы никогда не были так близки, до родинок и сединок, цвета зрачков и теплоты рук.
— Послушай, ты когда-то сказала, что можешь быть разной. Я это услышал. Даже Обезьяне очевидны твои незаурядные способности. И я не пожалею потраченного на тебя времени, даже если ты… окажешься сукой. Быть разведенным такой умной девочкой лучше, чем тупеть от однообразия.
Картинки исчезают, как исчезает все созданное цифрой, стоит только отправить команду.
Бесстыжая нагая Ведьма со смеющимися глазами тут же выталкивает меня вон и нахально занимает мое место. Кажется, он не замечает перемены. Возможно, она ему нравится больше…
Облокотившись на неустойчивую виртуальную конструкцию, состоящую из текстовых блоков и папок, я с тоской наблюдаю свою любовь со стороны. Ведьма рычит от удовольствия, прикусывая его губы, впиваясь в плоть, отдавая себя до последней капли. Он мгновенно выпивает ее и требует еще и еще…
Полоумная дрянь знает свое дело!
Esc!
Ненавижу тебя, Марго!..
@
— Сегодня три убитых мира. Три! — веселится Маргарита. — А вчера ни одного!
Она бесится в Сети, обескураживая даже самых закоснелых фанатов Интернета, которых и удивить-то нечем.
— Сумасшедшие флудеры постят стыдливые стишки в своих бложках, пишут страстные письмена в плаксивых наклонениях. И все обо мне. — Она кокетливо моргает глазками. — Я веселюсь, а ты грустишь. Почему?
— Привет, — насупилась я. — Ну что ты несешь?