Мечта
Шрифт:
А вчера я испугалась, что растеряю слова, которые должна сказать тебе при встрече. Мне нужно было их где-то записать… Я ехала в метро и вдруг… вспомнила, что у меня в сумке, на самом дне, лежат несколько тетрадных листов. Мне срочно понадобилось заполнить их словами, которые мы не сказали друг другу. Вернее, не сказала я… Мне нечем было записать, поэтому пришлось выйти на остановку раньше и купить шариковую ручку. Поблизости не было ни одного местечка, где можно было бы присесть. Я нашла крошечное обшарпанное кафе и, пристроившись за свободным столиком, начала писать. Я очень торопилась, поэтому писала быстро, сбиваясь
@
— Ева, ну как, ты согласна? — Авдей помолчал и, видимо обидевшись, решил еще раз атаковать меня. — Я понял, что зря сотрясаю воздух! Ты, как всегда, не в себе! Обратись к врачу! — Он набирал обороты, нисколько не ограничивая себя в обвинениях. — Я работаю на тебя как вол! Приношу заказы. Я устал! И никакой благодарности, Дарецкая! Тридцать процентов с продаж — это же курам на смех! Ты слышишь меня? Ева-а-а-а-а! — взвыла трубка.
Он настаивал немедленно пересмотреть условия нашего соглашения, приводя скучные и весьма неубедительные доводы в пользу изменения причитающейся ему комиссии за последние проданные работы.
— Да, — ответила я невпопад.
— Что — да?
— Делай как знаешь, мне все равно.
Вечно стонущий Авдей выглядел жалко, и я, наверное, тоже — делала вид, что внимательно слушаю, поддакивая и кивая. Лицемерка, готовая на любые условия, лишь бы он не мешал думать о тебе…
@
Услышав сигнал эсэмэски, я поставила алмазовский монолог на громкую связь и открыла сообщение. Ты?! «Прилетаю в среду в 17:20, транзитом». Далее следовал номер рейса… До твоего появления оставалось три дня. За это время нужно успеть распланировать время между аэропортами — много это или мало? Мгновение или целая жизнь?
Я примчалась в аэропорт за два часа до твоего прилета, а могла бы и раньше, но меня остановили в районе Ленинского, кажется, за превышение скорости. Чудаковатый полицейский с потухшей трубкой во рту требовал права и еще какие-то документы. Я никак не могла объяснить, что встречаю тебя и нет мне никакого дела до каких-то там бумаг. В конце концов он отпустил меня. Четыре чашки кофе, плитка шоколада и шаги — триста восемьдесят четыре от белой мраморной стены до окна, заключенного в никель. Одинаковые объявления о потерянном багаже, посадке и взлете. Никто не объявляет о потерянном времени. Сколько мы его потеряли и сколько потеряем еще? Не хочу больше ничего терять. Наконец твой рейс совершает посадку — осталось тридцать минут до нашей встречи. Киоски, газеты — и ни в одной из них ни слова о любви. Почему люди перестали писать о любви, снимать фильмы о любви, кричать на каждом углу о любви, почему забыли о самом бескорыстном даре, который получают при рождении? Ах да… я знаю, уверена — мне скажут, что любовь — это сложно и слишком интимно… Они не правы. Любовь — это много больше. Состояние, рождающее цепь поступков, которые
Белый зал мгновенно превратился в чистый лист бумаги, и я тут же разрисовала его красками. Смотри! Это зонтики, а под ними дождь, а вот важно гуляющие рыбы в шляпках с нелепыми розочками, вместо тростей у них удочки… а тут… тут, в центре, моя дорогая Ведьма. По правую руку, чуть в стороне, сопровождающая ее рать — на лиловых штандартах трепещут львы и грифоны, а слева — свора диких котов… Стоит только протянуть руку, и время замедлит свой ход.
Шаг к тебе. Прикосновение. Скользящие губы от виска к щеке. Нескончаемый холл и лифт, ползущий вниз. Но ты рядом, и это главное. И жизнь интересна тем, что в ней сны могут стать явью.
— Поведешь машину? — Я опускаю глаза.
— Так и будешь от меня бегать?
Ты обнимаешь меня. Проклятые слезные железы, переполненные влагой. Сейчас эта влага прольется ливнем, а после станет совсем неловко, и я не буду знать, куда себя деть. Сдерживаюсь, как могу, но ничего не получается… Ни-че-го… Твои руки гладят мои волосы. Нет, нам не остановиться.
Шепчу:
— Прости, я в легком затмении… Садись за руль.
— Я так и понял, — улыбаешься ты, — будешь моим штурманом. Только не молчи… Рассказывай!
Говорить совсем не хочется. И не то чтобы не о чем — иногда молчать рядом больше всяких слов.
Ты ведешь уверенно, лавируя в длинном потоке, и каждая минута колотится в висках, убивая время, которого становится все меньше. Мы болтаем о пустяках, задаем ненужные вопросы. Ты обнимаешь меня одной рукой и притягиваешь к себе:
— На самом деле соскучился… — Смотришь ласково и восторженно, так может смотреть только влюбленный мужчина, боясь нарушить хрупкое, только что родившееся счастье.
Выползаем на кольцо, и на нас тут же обрушивается ливень. Я наконец перестаю чувствовать ход минутной стрелки. Мы целуемся как умалишенные, жадно и горячо, нагоняя потерянное, замирая и продолжая вновь.
Мы скользим в московских сумерках, сердце к сердцу, на одном дыхании, — это могла быть сумасшедшая реальность или надоевший до чертиков вирт, полный воздуха, который играет с нами, закручивая в свои замысловатые спирали…
И еще, я теперь твердо знаю, если я часть твоей судьбы, ты обязательно вернешься.
ГЛАВА 23
Сердце к сердцу
Маргарита))) (14:23)
Привет!)) А почему ты телефон выключил?
Брат по разуму* (14:23)
здрасьте, девушка, ты сегодня кто?
Маргарита))) (14:23)
Ведьма! Ты должен был почувствовать!
Брат по разуму* (14:25)
я никому ничего не должен… особенно ведьмам… привет, Марго))
Маргарита))) (14:25)
Хамишь?!. Телефон включи… Ева с тобой пообщаться хочет… ни с кем не хочет, а с тобой хочет… что с ней, не понимаю)
Брат по разуму* (14:27)
это просто… она раньше никогда не видела живого колхозника) передай Еве от меня низкий поклон… скажи, мол, абизяна челом бьет, но к аппарату подойти не может… по причине того, что сидит на совещании и, типа, решает очень важные дела)
Маргарита))) (14:27)
Какие в вашем городишке могут быть важные дела?)))
Брат по разуму* (14:29)
нууу, например, выдать каждому сознательному колхознику по одной лапте, потому шта по две на всех не хватаит))