Мечты
Шрифт:
Подозрения в том, что история Фина для неё вот-вот закончится, переросли в почти что уверенность, когда Шеф подошёл к одной из звукоизолированных дверей, открыл её и вошёл внутрь. Дверь оставил открытой, очевидно, приглашая её.
Кира судорожно вздохнула. Самый жуткий её кошмар, умереть вне живого мира, становился реальностью. Что ж делать, от судьбы не уйдешь, и пытаться смысла не имеет, в данном случае! Ладно! Она нацепила одну из лучших масок Варга "мне глубоко безразлично, что вы обо мне думаете", резко выдохнула и вошла...
Оказалось, что претендент
– А что?- подумала заторможенно Кира.- Там и тут препарируют. Только тут живых.
Любителями мучить разумных оказались два невнятного вида субъекта. Кире показалось даже, что она видела их где-то в департаменте. Конечно видела, только не знала, что увлечения у ребят такие зажигательные!
К ней, кажется, кто-то обратился, но она плохо услышала или поняла. Так и стояла столбом. Потом сообразила, что на неё смотрят все находящиеся в помещении, начиная с Шефа и Грана, и заканчивая субъектом на столе. Тот даже голову приподнял. Увидеть лицо человека, которого вот-вот станут резать на куски было просто страшно.
Её окликнули громче. И Кира сообразила: они хотят, чтобы она села за стол, в углу помещения и писала протокол допроса. Села. Стала заполнять необходимую форму: имя, пол, возраст допрашиваемого, где и по поводу каких подозрений допрос проходит.
Так ведь она видела сотни таких! Подшивала к делам и не знала где и при каких обстоятельствах признания были получены. Нет. Не все допросы проходят так. Один из палачей подошёл к ней и показал ей куда и какой шифр ставить. Сделал он это спокойно и вежливо, указав рукой в перчатке нужную графу.
Кира, вернее Фин, как дурачок уставился на этот палец, на руку. Скоро она вся будет в крови того несчастного, что сейчас так спокойно отпирается от обвинений, утверждая свою полную невиновность. Голова закружилась.
– Проблемы?- спросил палач.
– Всё-то он видит, профессионал!.. По мукам!- зло подумала Кира.
А вслух сказала лучшим, самым ледяным тоном Варга:
– У вас?
Тот с каменной рожей ответил:
– У нас нет.
И Кирия, которую Варг часто называл безумной, любезно и с невероятным презрением покивала головой:
– Вижу. Он же привязан.
Палач хмыкнул и отошёл от неё. Говорили они очень тихо, но, кажется, перепалку слышали все. Подозреваемый даже улыбнулся.
Скоро ему, правда, стало не до улыбок. И без всяких признаний Кире стало кристально ясно, что человек, или кто он там, действительно был агентом. Высококлассным, идейным, готовым умереть за свои убеждения. Почему это было очевидно? Да потому, что другой бы подобные мучения не вынес. А этот держался, даже не кричал почти. Только стонал: задушенно, мучительно.
Он, наверное, уже умер бы, но Гран контролировал его состояние. Давал знак, палачи прекращали истязания. Он вливал пару каких-то бутыльков в страдальца, и всё продолжалось. Тот старался не раскрывать рта, когда лекарь подходил к нему, но зубы легко разжимали специальным приспособлением.
Кира видела всякое, и смерти
Ненавидит! Она ненавидит их всех. Ненавидит воздух, наполненный густым запахом крови. Не может вынести его. Не может дышать!
***
Агент был высококлассным и колоться не собирался. И прекратить это всё нельзя было. Слишком уж важными сведениями он обладал. Потому палачи ломали его, а он кружил вокруг, стараясь взять разум шпиона под контроль. Пока не получалось. Самородок! Был. После таких художеств вряд-ли выживет. Да, и не нужен он им. Такого не переманить - слишком идейный.
Глухой звук в углу камеры Дарос услышал, но не обратил на него особого внимания, пока туда не метнулся Гран. Повернулся.
Гран что-то лихорадочно искал в своём чемоданчике, а на полу лежал смешной гоблин Фин. Абсолютно зелёный. И без сознания.
– Что с ним?- спросил Дарос.
– Не видно?- зло бросил друг.- На хрена было мальчишку сюда тащить? Да, ещё на такой допрос? Самого блевать тянет!
Гран говорил и действовал рывками. Сбросил перчатки, нашёл какие-то флаконы в чемоданчике, что-то давал нюхать, что-то вливал в рот. Схватил бинт и платок. Свернул его, вылил на него какую-то жидкость. Подхватил голову гоблина, подсунул под неё и стал приматывать.
Только сейчас Дарос увидел, что из-под головы парня натекла приличная лужа.
– Как?- задал он довольно, если разобраться, тупой вопрос.
Гран понял. Так же зло и отрывисто ответил:
– Так! Справочник по расам изучать надо было лучше! Ты почему думаешь, гоблины все сплошь управляющие да счетоводы? Трусливые? Глупые? Нет! Хрупкие они! Кости, связки, сердце! Нежные и ранимые. А вы травили мальчика всем драконьим составом почти месяц. А потом ты, идиот, притащил его сюда! Да! Я забыл о клятве из-за которой он, наверное, рот боится открыть теперь!
Дарос потерянно переспросил:
– Травили? Кто?
– Ублюдки твои высокородные! Распустил всех со страданиями своими! Думаешь не знаю, что пьёшь ночами? Не спишь? Оттого и концентрация ни к чёрту, и мозги всмятку!
Гран, заканчивая бинтовать, рявкнул одному из палачей:
– Носилки мне сюда! Живо!
Тот мигом сбросил перчатки и фартук, залитые кровью и бросился за дверь.
***
После того, как носилки с пострадавшим унесли и Гран ушёл, допрос так и не начался. Ждали нового лекаря и секретаря. А Дарос думал, усевшись на стул в сторонке и стараясь не смотреть на лужу на полу. Она, конечно не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось на столе, но смотреть на неё было... стыдно.