Меделень
Шрифт:
И так энергично подчеркнула фразу, что линия, вначале прямая, в конце превратилась как бы в две тонкие рельсы, точно экспресс, который по ним шел, сорвался в пропасть. Ольгуца посмотрела на них с явным удовлетворением... Она еще раз обмакнула перо в чернила и каллиграфическим почерком принялась писать одно за другим утверждения... Красные виражи ее языка, который все сильнее и сильнее высовывался наружу, сопровождали черные виражи пера... После десятого утверждения Ольгуца нахмурилась, раздраженная теми
Ольгуца опустила ручку и принялась дергать себя за нос.
И снова взялась за перо. Под каждым словом последнего утверждения она выводила кончиком пера две прямые кавычки. Под ними - другие, и еще другие, и еще... Движение пера доставляло ей радость. Она как бы скребла им бумажный лист. Постепенно бумага до самого низа наполнилась ярко-синими жучками.
Но это не удовлетворило ее. Она снова отложила ручку, снова подергала себя за нос. Взяла мятную карамельку и положила в рот. Начала делать пальцами шведскую гимнастику, сжимая и разжимая пальцы, сжимая и разжимая...
И вдруг послышался как бы щелчок кастаньет, пальцы хлопнули, с силой ударившись о ладонь. Мятная карамелька хрустнула на зубах. Ручка поднялась вверх и вдохновенно опустилась на нетронутый лист бумаги:
"Ольгуца двести раз неправа".
Ольгуца с жалостью посмотрела на этого представителя двухсот отрицаний как на немого полномочного поверенного. Она специально сделала орфографическую ошибку, написав "неправа" в одно слово.
"Ольгуца сто раз права".
И она с гордостью посмотрела на прекрасно и грамотно написанное выражение ста утверждений. Провела внизу черту, произвела вычитание и написала:
"Ольгуца сто раз не права".
Таким образом, у нее получилось сто отрицаний. Прекрасно!
Но оставалось еще сто... Хорошо! Коли так?!.
"Ольгуца сто раз не права,
а Плюшка
вообще не прав".
Ольгуца перевела дух, глядя на эпитафию своему наказанию... Дверь тихонько отворилась... Моника вошла в комнату, опустив глаза, держа руку у рта.
– Моника, посмотри, что я написала!
– Ольгуца, - сказала Моника, позабыв снять шляпу, - я тебя предала.
– Кто?! Ты?!
– Да, я.
– Не верю! - тряхнула она головой.
Моника вздохнула.
– Я была в саду вместе с Дэнуцем.
– И он тебя побил?
– Нет.
– Что же вы тогда делали?
– ...Мы шли по саду...
– Не-ет! Ты меня не предала! - заявила Ольгуца. - Ты была на моей стороне, когда я тебя спросила там, на балконе. У тебя было полное право идти с ним в сад! - с безразличием пожала она плечами, изменив тон. - Лишь бы он тебя не побил... Он знает, что ты на моей стороне! - заверила она ее конфиденциально.
–
– Он тебе это сказал?
– ...Нет... не знаю!
– Конечно, ты права.
– Да.
– Он тебе что-нибудь сказал?
– ...Нет. Я больше с Дэнуцем не разговариваю!
– Почему?
– Так.
– Очень хорошо! - одобрила Ольгуца. - Ты мой друг.
– Да, Ольгуца, обещаю тебе, что отныне и впредь буду только твоим другом.
– Хорошо! - согласилась Ольгуца. - Ты не видела, что я написала?
– Как? Ты уже написала?!
– Посмотри.
– Аа! Так мало! - успокоилась Моника.
– Что? Тебе не нравится?
– Не то чтобы не нравится... Я напишу за тебя!
– Но я не хочу!.. Именно так я и собиралась написать!
– Tante Алис видела?
– Я так хочу! - заявила Ольгуца.
– Ольгуца, доставь мне удовольствие... Я ведь тебе доставила! Я поклялась ради тебя.
– А мне что же делать? - пошла на уступку Ольгуца.
– А ты смотри!
– Нет!
– Тогда промокай то, что написано!
– Цц!
– Ну, тогда еще что-нибудь! Ну же, Ольгуца, позволь мне начать.
– Знаешь что?
– ..?
– Я буду писать вместе с тобой!
– Я этого не хочу.
– Но зато я хочу!
– Почему, Ольгуца?
– Потому что мне нечего будет делать!.. Ты напишешь "Ольгуца не права" два раза, а я напишу, что права.
– Давай попробуем.
– Моника, у меня нет ручки! - пожаловалась Ольгуца, давая Монике возможность завладеть ее ручкой.
– Видишь, Ольгуца! Предоставь это мне!
– Делай как хочешь! - вздохнула Ольгуца. - Я подожду!
И она принялась ходить по комнате вдоль и поперек, все убыстряя шаг. Задержалась у печки, открыла дверцу, осмотрела банки с вареньем, снова закрыла дверцу.
– Послушай, Моника, ты ставишь цифры перед фразой?
– Нет.
– А откуда же ты знаешь, сколько ты написала?
– Я помню.
– Ага!
– Хочешь, чтобы я ставила цифры?
– Нет... когда дойдешь до двадцати, скажи мне.
– Зачем?
– Увидишь!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Она склонилась над Моникой, проверяя...
– Вот! Двадцать!
– Да.
– Напиши вначале пятьдесят.
– Ой, Ольгуца!
– Делай, как я говорю!
– A tante Алис?
– Она не станет проверять... Напиши крупно "пятьдесят"... Так. Тебе осталось написать двадцать строчек, и моя сотня закончится.
– Мама, что у нас на ужин? - спросил Дэнуц госпожу Деляну, входя в гостиную. Он изнывал от одиночества.