Меделень
Шрифт:
– Оставь меня в покое! - пробурчал Дэнуц, вспыхнув.
– Voyons, mon petit, dis cela en francais, au moins... Дэнуц, comment dit-on en francais:* оставь меня в покое?
______________
* Послушай, дружок, по крайней мере, скажи это по-французски!.. как сказать по-французски... (фр.)
– Laisse-le tranquille, maman, il ne comprends pas!* - сказала Ольгуца, выражая свое презрение словами, тоном и движением губ.
______________
* Оставь его в покое, мама, он не понимает! (фр.)
–
______________
* Будь повежливее! (фр.)
– Mais puisque je dis la verite, maman!*
______________
* Но ведь я правду говорю, мама! (фр.)
Господин Деляну прикусил губу. У него билось сердце от гордости, что Ольгуца свободно и с хорошим произношением разговаривает на языке, который он едва знал, да и то больше понаслышке. "Вот уж, действительно, темперамент адвоката!" - с сожалением подумал он.
– Ольгуца, tu n'as pas raison!* - вступилась госпожа Деляну за Дэнуца, с трудом сдерживая улыбку.
______________
* Ты не права! (фр.)
– Qu'il le prouve!* - ответила Ольгуца.
______________
* Пусть он это докажет! (фр.)
Дэнуц знал французский не хуже Ольгуцы. Но ему не хватало смелости, чтобы говорить. Он стеснялся, как стеснялся декламировать стихи в гостиной, полной людей.
– Allons, mon petit, reponds*, - настаивала госпожа Деляну.
______________
* Отвечай же, дружок (фр.).
Кровь бросилась ему в голову. Собравшись с силами, он выбрал выражение, которое много раз слышал от господина Деляну, и бросил Ольгуце по-французски:
– Je m'en fiche!*
______________
* А мне наплевать! (фр.)
– Alors, va te coucher!* - сурово ответила госпожа Деляну.
______________
* В таком случае, иди спать! (фр.)
Дэнуц вышел. В прихожей было темно. Он вернулся на балкон и уселся на лестнице вместе с собаками, которые не знали французского, но зато умели кусаться... Моника тем временем перешла в стан врагов...
– Патапум, comment font les avocats?*
______________
* Покажи - как делают адвокаты? (фр.)
– Гав-гав!
– C'est bien!.. Патапум, comment font les magistrats?*
______________
* Хорошо!.. покажи, как делают судьи? (фр.)
Патапум закрыл глаза и упал как подкошенный.
– Видишь, Моника!.. Даже Патапум говорит по-французски! - громко сказала Ольгуца, проходя вместе с Моникой мимо Дэнуца.
Дэнуц, все так же сидя на лестнице среди собак, стиснул зубы и патриотически промолчал.
– О чем ты задумалась, Алис?
– ...Да так, ни о чем... мы стареем... Дети взрослеют...
– Да...
– И завтра-послезавтра дом опустеет... а мы совсем состаримся...
– Что же делать?
– Ничего! Будем растить их и пореже смотреть на себя в зеркало...
– Зеркала теперь уже существуют
Они помолчали...
– Ольгуца и Моника, наденьте пальто. И ты, Дэнуц!
– Да и ты, Алис, а то простудишься!
Словно какое-то движение прошло по небу или, быть может, по земле. Не было ни ветра, ни даже шелеста листьев.
На миг умолкли лягушки. И в тиши их замерших сердец так печально и протяжно прокричала болотная выпь! И снова заквакали лягушки, но совсем по-иному, потому что из далекого далека тихо шествовала ночь с амфорой прохлады на голом плече полной луны.
* * *
– Моника, тебе понравилось, как я ему отомстила?
"Бедный Дэнуц!" - подумала Моника, вспоминая, как он сидел один на лестнице в окружении собак. И вслух сказала:
– Дэнуц не говорит по-французски?
– Как не говорит?! - вступилась за брата обиженная Ольгуца, облачаясь в белую ночную рубашку.
– А почему же он не хочет разговаривать?
– Все мальчишки такие... дураки!.. Моника, застегни мне на шее.
– Как? Дэнуц дурак? - удивилась Моника, застегивая пуговицу воротника.
– А разве я так сказала?
– ...Да. Ты сказала, что все мальчишки дураки.
– Конечно.
– Но как же тогда?
– Он не дурак... Но все мальчишки такие!
– Ольгуца, а туфли?
– Не-ет! Хорошо и так! И ты разуйся! Правда ведь, босиком чувствуешь себя совсем по-другому?
– Как красиво, Ольгуца! - улыбнулась девочка, вступая босой ногой в лунный свет.
– Вот видишь, надо меня слушать!
– А что же дальше?
– Будем драться подушками. - И Ольгуца запустила в нее думкой.
– Ты не будешь молиться перед сном, Ольгуца? - спросила Моника, увернувшись от удара.
– Сначала будем драться подушками, а уж потом...
– Нет. Я помолюсь перед сном.
– Тогда и я тоже!
Стоя на коленях и закрыв глаза, Моника читала про себя "Отче наш иже еси на небесех...". Ольгуца молилась стоя, вслух... Она остановилась, чтобы поправить икону, которая накренилась от начавшейся было битвы подушками.
– Моника, ты бы хотела быть Богородицей?
– ...во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь... Что ты сказала, Ольгуца? - спросила Моника, возвращаясь с небес, где была ее бабушка, на землю.
– Давай драться подушками!.. Имя... отца... сына... духа... аминь.
Дэнуц знал, почему Али спит на ковре в его комнате, а не на балконе. Но никто не должен был знать ни того, что знал Дэнуц, ни того, что Али мирно похрапывал у него в комнате, свернувшись на ковре, точно блошиный остров. По правде говоря, и сам Дэнуц предпочел бы не знать того, что было ему известно, потому что боязнь темноты и одиночества, о которой он старался не думать, поджидала его, готовая прийти по первому зову.