Медиа-киллер
Шрифт:
– Видишь Джоника? – Он имел в виду свою обезьяну. – Мы с тобой похожи.
– Вы сейчас обращаетесь к Джонику? – не выдержал я внезапно нагрянувшей импровизации и выпустил ее наружу.
– К тебе, – ничуть не смутился Лорд, что показалось мне странным, учитывая, что он только что воспевал чувство юмора. – Мы с тобой похожи. Ты хотел сделать звезд из кукол. И я могу сделать звезду даже из обезьяны. Смотри!
Он щелкнул пульт, и на экране возник Джоник. Та самая обезьяна, которая до своего появления на мониторах проявляла
Концепт клипа, рекламировавшего страховую компанию, зиждился, как ни странно, на уважении к предкам. Предком человека создатели ролика заслуженно назначили Джоника, который не возражал против такой фривольной трактовки теории Дарвина. И за эту покладистость потомки щедро вознаградили его бананами.
Запаренный страховщик уговаривал легкоатлетов, разминающихся перед забегом, застраховаться от возможных рисков. Бегуны не обращали на клерка никакого внимания, и только один подписывает договор, оправдываясь перед коллегами дежурной фразой: «Предки сказали застраховаться…»
Дан старт, и стаеры побежали. Обезьяна, чью роль органично исполняла обезьяна, сидящая в засаде, коварно подбрасывала на беговую дорожку ошметки от бананов. Все участники забега оказались не в силах переступить через спонтанное препятствие и попадали друг на друга, ожидаемо озвучив реплику из «Бриллиантовой руки»: «Черт побери!» И лишь один добежал до финиша, триумфально разрезав грудью финишную ленту. На пьедестал с логотипом страховой кампании он поднялся в обнимку с шимпанзе. Закадровый синхрон, озвученный мягким баритоном под барабанную дробь лапами по груди шимпанзе, гласил: «Страховая компания «Живчик». Предков надо слушать…»
Досмотрев сюжет, я подумал, что тот факт, что Лорда сопровождал этот достойный примат, был неслучаен, как все в этом детерминированном мире. Слова Лорда подтвердили мою догадку:
– Звезды должны быть животными в прямом, а не в переносном смысле слова. Этот шимпанзе зарабатывает деньги для своего хозяина, практически ничего не требуя взамен. Джоник редко капризничает, работает за лакомства, не кичится своей звездностью. А главное – не станет искать более могущественного покровителя. Да, Джоник? – Лорд потрепал шимпанзе за ухо. – Но с куклами ты пошел даже дальше меня. Они вообще безропотны, и кукловоды управляют ими целиком. Молодец!
– Это ваш проект, – уточнил я.
– Да, но идея твоя.
– Так часто бывает на телевидении, – пояснил я, – придумывают одни – плоды пожинают другие.
– Ты не можешь быть вечно в аутсайдерах, – задел за больное бывший зэк.
– Не думаю, что это про меня.
– Ах да, ты еще не забыл, когда к тебе стояли в очередь агенты,
– Я отчетливо помню только одно – когда я стал звездой, я перестал быть мужчиной.
Эта тема показалась Лорду близкой. Я даже заподозрил его в латентной педерастии. Уж слишком явно он оживился. Пришлось комментировать собственные слова:
– Кто выбирает стезю артиста, должен все время нравиться публике. Как девочка, которая часами красится у зеркала, чтобы на нее обращали внимание кавалеры. Мужик, настоящий, правильный мужик, не ведет себя так. Он не боится не понравиться.
– А, ты о гриме, – сузил мое объяснение Лорд. – Я тоже этого не понимаю.
– Можно и так сказать, я о гриме, – фигурально выражаясь, согласился я.
– Ладно, скажу честно – ты мне нравишься…
Вот тут я испугался, не поняв, куда он клонит. Немудрено испугаться бывшего заключенного, который водит дружбу с обезьянами и занимается телевидением. Я даже оглянулся, чтобы напомнить себе, где выход. Я добежал бы до него быстрее Саакашвили, если б дело коснулось моей чести. Лучше пять минут быть трусом, чем всю жизнь калекой. Мою паническую атаку прервал очередной панегирик в адрес Джоника:
– С Джоником все на доверии. Без контрактов, поручительств, подписей. С людьми, к сожалению, так не бывает. Люди неблагодарны, они быстро привыкают к благам, забывают своих благодетелей.
– Да уж, ошейник на человека не наденешь, – согласился я, слегка успокоившись после того, как обнаружил, что в холле есть выход на лоджию. В случае чего я намеревался выпрыгнуть на улицу и дать деру.
– Уверяю, если бы Джонику предоставили возможность выбора, то он предпочел бы ошейник любой, даже самой неограниченной свободе, – не засек моего замешательства философствующий собеседник. – Главное, чтоб ему было удобно, комфортно и вкусно.
– Возможно, но мне думается, у людей все по-другому. – Я плыл по течению дискуссии, не подозревая, что уже попал в водоворот.
– Это и удручает, – выразил сожаление Лорд, в который раз пробуравив меня своими черными глазами. – С людьми, особенно со звездами, приходится держать ухо востро, быть начеку. Заключать соглашения. А то выручаешь некоторых, а они при первом же удобном случае тебя же лицом и прямо в грязь. Так что там у тебя? Зависли спонсорские деньги?
– Триста десять тысяч евро. Меня выбросили из эфирной сетки без предварительного уведомления…
– Насколько я информирован – Миша пропал вместе с баблом.
– Мне думается, все случилось одновременно. – Бессознательно я оправдывал старого приятеля, вернее, старого предателя. – Исчезновение Миши просто послужило отличным поводом для дядюшки Эрнста поставить на мне крест.
– А ты надеялся, что он устроит для тебя автограф-сессию?
– В этой ситуации за меня все придумал Фридман.