Медиум
Шрифт:
— Не знаешь, автомобиль он водит?
— Точно водит — ко мне на авто приехал.
— Если он один поедет, то вообще никаких сложностей не вижу. Единственно, надо на денёк хороший автомобиль одолжить. Не роскошный, а просто достаточно приличный с точки зрения белых.
— Для тебя это сложно?
— Никаких сложностей — один звонок и пара ассигнаций. Если, конечно, точно криминала не планируется.
— Лоа не врёт. Сказал — дело чистое, надо только поговорить с белым лоа. Я ему верю.
— Как скажешь! Я тебе тоже поверю. Если что… Сама понимаешь, объясняться
— Объяснюсь, не пугай.
— Пугать мамбо? Я не самоубийца. Просто расставляю все точки над “i”. С машиной разобрались. За деньгами мне надо будет съездить в банк. А ты подбери для переговорщика костюм. Какой-нибудь приличный, но не слишком нарядный. Такой, как прислуга у богатых белых носит. И чтобы был по размеру, но не казался новым.
Движение к цели
Кладбище
В это посещение мистеру Нельсону пришлось немного пройтись по аллеям, прежде чем его клиент нашёлся. Тот вместе с безымянным старожилом кладбища наблюдал за ритуалом похорон, а так же за призраком усопшего.
Когда медиум подходил к компании духов, родственники и друзья уже закончили речи над свежезакопанной могилой, последний раз попрощались с покойным и стали расходиться. Священник, судя по атрибутам и одежде, проповедник какой-то очередной обновленческой секты, тоже сворачивался. А новопреставленный с непередаваемо блаженной гримасой заорал:
— Наконец-то свободен! — затем успокоившись и резко понизив накал эмоций, торжественно, от всей души продекламировал явно давно затверженную фразу: — В руки твои Господи предаю душу свою грешную!
После этих слов дух стал как будто выцветать и истончаться, а через мгновение его совсем не стало. Впрочем, из живых это смог увидеть только медиум.
— Чего это он? — задумчиво протянул Вилли Брасс. — Сам захотел уйти, да ещё вот так сразу.
— Верующий, — авторитетно пояснил безымянный дух. — Они стараются быстро уйти. У нас на кладбище хоронят людей любых конфессий. Я многие обряды видел, но почти все ускоренным порядком отправляют души за кромку. Мало, очень мало кто из отпеваемых остаётся дольше суток. Лишь некоторые, чаще с незавершёнными делами или желающие отомстить. Но и те тоже в свой срок уходят. И вы скоро уйдёте — у меня взгляд намётан.
Ловчила перевёл взгляд на подошедшего Нельсона.
— Джек, а ты чего скажешь?
— Что ты хочешь услышать, Вилли? Всё понимаешь сам. За кромкой мы все окажемся раньше или позже. Ты решил задержаться, я тебе в этом немного помог. Однако чтобы задержаться в этом мире надолго, тебе нужен якорь.
— Якорь?
— Ну да — что-то держащее тебя здесь, придающее смысл пребыванию в мире живых.
Брасс посмотрел на место, где только что находился безымянный призрак. Тот уже сбежал, он вообще старался поменьше контактировать с медиумом.
— А почему этот не уходит?
— Не знаю. Он не откровенничал со мной. Да я и про тебя не в курсе, почему ты здесь задержался.
— Теперь и сам не знаю. Что-то гнетёт меня. Всё больше и больше
— Я собственно потому к тебе и пришёл. Думал, сообщить тебе или промолчать, но раз за тайник твоего приятеля остался немного должным, то решил всё же рассказать про причину твоей смерти. Хотя может и не стоит — расстроишься, веру в супружескую жизнь потеряешь.
— Джек, ты про что? Про Луци?
— Да. Готов выслушать? Или хочешь остаться в счастливом неведении?
— Говори, раз уж начал.
— Твоя жена, Лукреция, действительно отравила тебя. Я сначала не слишком в это верил — уж больно было бы просто. Всё на виду — у неё есть мотив, она лично дала тебе пилюлю, полиции о витаминах тоже она рассказала. Как-то сразу дело становится понятным, в жизни так редко бывает. Это лишь моё мнение.
— В жизни всякое случается. Но ты продолжай.
— Детектив тебе рассказал про доктора, который выписал витамины, про аптекаря, который их продал, про редкую татуировку женщины, заказавшую их. А я вдруг подумал — ведь твою вдову опознали только по одной особой примете — алой бабочке на запястье, а если её набила другая женщина?
— Джек! Ты молодец! Зануда, конечно, но правильный.
— Словом, нанял хорошее детективное агентство, они опросили всех китайских татуировщиков в городе, и выяснили, что никто не набивал сорокалетней женщине похожую татушку. Решил было зайти от яда, поискать производителя, и мне вспомнилось имя твоей жены — Лукреция. А ведь когда-то гремела другая Лукреция — Борджиа, красивейшая, кстати сказать, женщина и, по слухам, талантливая отравительница. Она долго разводилась с первым мужем, но имела утешителя — любовника. Решил направить детективов, поискать сердечного дружка.
— Люци мне с кем-то изменила?
— Скорее она изменила ему с тобой. Ты думал, что отбил подругу у импресарио? Нет! Парочка продолжала встречаться все эти годы. Сыщики проверили любовника и нашли, у кого тот заказал яд. Здесь ты оказался прав — изготовитель ничего не знал о тебе. Далее просто — жена получила яд от любовника, и вскоре муж скоропостижно скончался.
— Она изменяла мне со своим импресарио? С этим поганцем Таффи? Люци же уверяла, что он по мальчикам!
— Не могу никак комментировать — этот нюанс не расследовался. Но уже меньше чем через месяц пара узаконит свои отношения. Они хотели было сразу, но священник запретил — сказал, хоть крошечную толику приличия надо изобразить, подождать хотя бы сорок дней после похорон мужа.
— Джек, ты меня поразил. Сколько же стоило это расследование?
— Денег в твоём саквояже хватило, даже осталось на другие дела.
— Нельсон… Ведь ты меня не обманываешь?
— А какой мне смысл? Хочешь увидеть отчёты?
— Ты знаешь?.. Пожалуй… Нет! А я ведь любил Люци. Ты не поверишь, очень сильно любил. Знал, что Лукреция милая глупышка, а про измену даже не подозревал. Считал, если чего случится, она, по своему обыкновению, сама проболтается.
— Извини Билли, что расстроил, но не хотел оставаться у тебя в должниках.