Медоед
Шрифт:
«Тридцатьчетверка», немного продвинувшись вперед, расстреляла обе самоходки с предельно короткой дистанции.
Старшим в нас был Гречка. Едва он приказал нам отправляться на проверку ближайших домовладений, как обстановка резко изменилась.
Из-за дальних домов на большой скорости сначала выскочило два мотоцикла. Заметив наш танк, они разъехались в разные стороны, а следом за ними появились вражеские бронетранспортер и танк. Танк с ходу выстрелил из пушки, но не попал.
Наши танкисты его уже увидели и начали разворачивать башню. Но катастрофически не успевали!
Вскочив, я бросился к машине, в которой уже отрылся верхний люк. Наводчик выбрался, сначала выбросив автомат и подсумок с гранатами.
Механик, в дымящемся комбинезоне, подобно ящерице, сполз по броне под гусеницы, упав возле меня.
— Комбат наш готов! — Чевалков тяжело дышал. — Радист тоже. Вытащить не успели! Огонь сильный. Сам еле успел выпрыгнуть! Уходим, пока не рванул боекомплект.
Дым, ветром окутавший все вокруг, был едкий, удушливый и щипал глаза, заставляя их слезиться. Огонь вырвался из верхнего люка. Резко пахнуло паленой резиной, порохом и человеческой плотью.
— От танка! Быстро! — крикнул Чевалков, первым бросаясь в поле.
Второй наш танк, появившись откуда-то слева, открыл огонь.
Бежать далеко я не стал, упав на землю. Вовремя! Взрыв боекомплекта сорвал башню с корпуса, наполнив всю округу грохотом и дымом.
Вот теперь я на четвереньках начал двигаться за наводчиком.
Сердце колотилось, как бешеное. В ушах звенело, перемешиваясь с треском взрывавшихся в танке патронов и свистом пуль, проносящихся совсем рядом.
Наводчик уже полз по склону начинавшегося здесь врага. Время от времени он стрелял из ППШ в сторону домов. Его короткие очереди прерывались кашлем и хрипами. Видимо лёгким танкиста успело сильно достаться за те секунды, которые он был внутри загоревшейся машины.
Когда я глянул в сторону боя, там горела не только наша «тридцатьчетверка». Второй наш танк и немецкий Т-3, которые еще недавно были надежной защитой для своих экипажей, теперь превратились для них в крематорий. Их смертельная дуэль на дистанции пистолетного выстрела, спасла нас от огня вражеской мотопехоты.
Теперь немцы, рассыпавшись редкой цепью за бронетранспортером, широкими крыльями охватывали нашу позицию. Их пулеметчик, видимо не понимая, где мы конкретно укрылись, бил длинными очередями по секторам.
Кто-то правее нас не выдержал и побежал. Хватило на десяток шагов. Пулеметчик, пустив пули змейкой, быстро свалил его.
— Дурачина! — зло бросил наводчик.
Я скатился в небольшую воронку. Это старая. Не в этом бою здесь ковырнули железом землю.
Командир нашего десанта, Гречка, лежал без движения. Гимнастерка на его груди залита кровью, а рука была почти оторвана. Его кровь, смешиваясь с грязью, образовывала мерзкую, вязкую смесь.
Механик-водитель танка лежал чуть дальше. Пули попали в живот. Когда Андрея убило я не заметил. Лицо было сильно закопченное и измазанное кровью, но его приоткрытые глаза, выражали невыносимую боль, которую он испытывал перед смертью.
Я подтянул к себе пулемет Гречки.
— Не стреляй пока, — Чевалков положил руку на диск. — Нас сейчас дым
Я подумал, что танкист надеется отсидеться в стороне от движения врага, но ошибся.
— А вот когда их цепь станет на одной линии, тогда и ударим! Лежи, не высовываясь. Я пока сам наблюдать буду.
Он, немного приподнявшись на локтях, следил за противником. А я осмотрелся по сторонам. Средний кристалл лежал на краю воронки. Тут же вспомнив о своей прямой обязанности, скинул его в хранилище и включил «сканер». «Фонило» с разных сторон. Три кристалла можно было собрать, если отползти на пять-шесть метров в тыл. Еще один слева в полуметре. И под трупом мехвода тоже что-то было.
Слева я забрал быстро. Когда начал переворачивать убитого, позвал Чевалков.
— Бегом к пулемету! Сейчас момент будет самый удобный для нас! Как раз на гречаное поле вышли!
Обрадовался, услышав о поле. Наконец-то название локации и моё местоположение совпали. Хоть и «бегом», но Средний камешек я успел забрать. Мало ли как бой потом пойдет!
Теперь только побеждать. В такой мясорубке собрать нужное количество кристаллов мне не светит!
Я упал за пулемет. Первый раз в жизни готовясь стрелять из такого оружия. Всё, что знал о стрельбе из «дегтяря», это то, что сошки надо упереть в землю, а приклад прижимать к плечу, дополнительно фиксируя левой рукой.
В двухстах метрах от нас находились крайние правофланговые солдаты цепи. Остальные были дальше. И все практически на одной линии. Если бы не бронетранспортер с пулемётом, это был бы идеальный вариант для расстрела.
— Давай, парень!
Я открыл огонь, выпустив первую очередь из пяти патронов. Поняв, что пули легли правильно, продолжил стрелять, в две длинных очереди опустошив диск.
Всё! Пулемет для нас бесполезен! Где делся помощник пулеметчика с запасным боекомплектом, неведомо. Дальше только ППШ Чевалкова, моя «трехлинейка», ТТ мехвода и гранаты.
Сильно прореженная цепь залегла.
Вариантом спасения оставалось только ползти дальше в низину, стараясь не привлечь внимание врага, пока вражеская машина разворачивалась в нашу сторону.
Пули редко продолжали свистеть над головой. Большая часть, рикошетируя от земли и камней, поднимала земляные фонтанчики перед нашей позицией. Это пока их пулеметчик не вступил в дело.
Чевалков это тоже понял. Геройствовать зря не стал.
— Отползай! Я следом! Может быть ещё успеем пониже отползти, чтобы фрицам в мертвую зону попасть.
А сам разгибает усики на кольцах гранат. Сразу все готовит.
Долго меня уговаривать не надо. Ремень винтовки на руку, бросаю тело из воронки, и ползу. По пути подхватываю ранее замеченные кристаллы. Два Малых и один Средний. До выполнения альтернативной задачи еще очень далеко. А до основной дожить вряд ли получится.
Танкист догоняет меня, когда одна за другой начинают взрываться гранаты.
За спиной прогремел взрыв. Взрывная волна прокатилась по полю.
Когда я поднял голову, как раз на землю упала, продолжая гореть внутри, сорванная взрывом башня. Но мы были живы. Пока живы.