Мегалодон
Шрифт:
Убийца рванулся из-за деревьев. Все его восемь тонн взбивали песок, земля сотрясалась от каждого прыжка. Утконосы, встав на задние лапы, бросились врассыпную. Двое стоявших в воде обернулись к настигающему их зверю: из его широко разинутой пасти исходило леденящее громоподобное рычание, заглушавшее гул прибоя. Хадрозавры инстинктивно искали спасения на глубине. Они нырнули и, вытянув свои длинные шеи, поплыли, колотя лапами по воде и держа головы над поверхностью.
Тираннозавр, вздымая прибой, нырнул следом за ними. Но когда он уже почти настиг свою добычу, его лапы засосала придонная тина. Тяжелый и мускулистый, он не мог плавать, подобно хадрозаврам,
Хадрозавры уже отплыли на глубину тридцати футов. Но, спасшись от одного хищника, они встретились с другим.
Из воды медленно поднялся и беззвучно заскользил к ним шестифутовый серый плавник. Движение воды вокруг огромного существа втягивало хадрозавров дальше на глубину. Утконосами овладел безумный страх. При встрече с тираннозавром у них были хоть какие-то шансы на спасение. Но теперь в глубине затаилась неминуемая гибель. С отчаянным плеском они поплыли обратно, пока снова не почувствовали под собой привычную тину.
Тираннозавр оглушительно зарычал. Стоя по грудь в воде, хищник старался не соскользнуть по илистому дну еще глубже. Утконосы разбежались в разные стороны всего в пятнадцати ярдах[1] от носа беспомощного охотника. Щелкая своими ужасными челюстями и завывая от ярости, тираннозавр рванулся к ускользающей добыче. Утконосы, перепрыгивая через мелкие волны, шатаясь, выскочили на берег. Они настолько обессилели, что повалились прямо на теплый песок, оглядываясь в ту сторону, где был их незадачливый убийца.
Но теперь огромная голова тираннозавра была всего в нескольких футах над водой. Обезумев от ярости, он отчаянно бил хвостом, пытаясь освободить одну из задних лап. Вдруг, перестав рваться, он обернулся в сторону моря. Разрезая темную воду, к нему приближался огромный плавник.
Тираннозавр приподнял голову и замер, но было уже поздно — он оказался во владениях сильнейшего. В первый, и уже в последний, раз тираннозавр ощутил леденящую хватку ужаса. Если он никогда не имел себе равных среди существ, обитавших на суше, то кархародон мегалодон был, несомненно, Господином и Повелителем морей. Красные глаза тираннозавра следили за серым плавником. Он уже чувствовал затягивающий поток от кружившей подле него невидимой массы. Плавник исчез в мутной воде. Тираннозавр негромко заворчал, вглядываясь в туманную дымку. Плавник снова поднялся и теперь быстро двигался прямо на него. Тираннозавр издал громкий рык и стал рваться, беспомощно щелкая челюстями.
Два обессилевших утконоса наблюдали с берега, как что-то с глухим звуком потащило тираннозавра дальше в океан и его огромная голова исчезла под волнами. На мгновение ящер снова появился на поверхности, завывая в последней агонии. Его ребра хрустели, а из пасти фонтаном била кровь.
Мощный тираннозавр исчез в крутящейся алой воде. Все кончилось, море молчало. Хадрозавры, повернувшись, заковыляли к лесу. Вдруг они снова обернулись и сжались от ужаса при виде гигантского столба воды. На поверхность выскочила шестидесятифутовая акула с зажатым в ее исполинской пасти тираннозавром. Она втрое превосходила свою жертву. Все ее мускулистое тело извивалось, стараясь удержаться над водой. Затем с невероятным усилием мег, закусивший ящера в своих девятидюймовых[2] зубах, стал трясти головой из стороны в сторону, брызгая пеной и струями крови. Двадцатитонный мегалодон вместе с изувеченной жертвой рухнули обратно в море, подняв огромный водяной столб.
К мегалодону не приближались даже рыбы-прилипалы, чтобы кормиться отбросами его охоты. Самка не разделяла
ПРОФЕССОР
8 ноября 1997 г. Андерсоновская лаборатория института Скрипса.
Ла-Джолла, Калифорния
— Представьте себе огромную белую акулу, пятидесяти-шестидесяти футов длиной, весом сорок тысяч фунтов[3] и даже больше. Можете? — Окинув глазом аудиторию, где собралось более шестисот человек, профессор Джонас Тэйлор сделал эффектную паузу. Иногда я и сам плохо представляю это, но все же такое чудовище действительно существовало. Голова, пожалуй, не меньше доджевского пикапа, а челюсти могли целиком захватить четырех людей. Да, я еще не сказал про зубы — острые как бритва, длиной семь — девять дюймов, с зазубренными, как у разделочного ножа, краями.
Сорокадвухлетний палеонтолог чувствовал, что его внимательно слушают. Прошло уже несколько лет после возвращения Джонаса в Институт. Он хорошо понимал всю спорность своих теорий и знал, что у него критиков не меньше, чем последователей. Слегка ослабив галстук, он старался успокоиться.
— Пожалуйста, следующий слайд. Здесь художник изобразил в сравнительном масштабе шестифутового водолаза, шестнадцатифутовую белую акулу и нашего мегалодона. Полагаю, теперь вам понятно, почему ученые называют этот вид королем хищников. — Джонас отхлебнул воды из стакана. — Окаменелые зубы мегалодона, которые находят по всему миру, свидетельствуют, что вид господствовал в океане семьдесят миллионов лет. Но особенно интересно другое — мы знаем, что мегалодон пережил катаклизмы, происходившие около сорока миллионов лет назад, когда погибли динозавры и большинство доисторических рыб. Более того, есть окаменелости, которые говорят об исчезновении этих хищников всего за сто тысяч лет до нашего времени. С геологической точки зрения это не более одной секунды.
Поднял руку двадцатишестилетний бакалавр:
— Профессор Тэйлор, если эти мегалодоны жили еще сто тысяч лет назад, почему они вообще вымерли?
Джонас улыбнулся:
— Это, мой друг, одна из величайших загадок палеонтологии. Некоторые полагают, что мегалодон питался крупными медленно двигающимися рыбами и не смог приспособиться к существующим теперь — поменьше и попроворнее. В другой теории вымирание объясняют охлаждением океана.
Затем поднял руку пожилой мужчина из первого ряда. Джонас узнал в нем одного из прежних коллег по Скрипсу. И своего критика к тому же.
— Профессор Тэйлор, мне кажется, нам было бы интереснее узнать именно вашу гипотезу исчезновения мегалодона.
По аудитории прошел шепот одобрения. Джонас еще больше ослабил галстук, — он редко надевал костюмы, а этому, что на нем, было уже восемнадцать лет.
— Тем из вас, кто знает меня или следит за моей работой, известно, что я не согласен с большинством палеонтологов. Многие в нашей области тратят уж слишком много времени на теории о вымирании конкретных видов. Я же предпочитаю рассматривать гипотезы возможного существования якобы вымерших видов.