Мегалодон
Шрифт:
— Что? Какой репортер? Что еще за черт... — Джонасу сразу расхотелось есть.
— Это правда, Джонас, — сказала Терри. — Помните, какой-то тип расспрашивал вас на лекции и утверждал, что двое погибли на вашем аппарате? Вы якобы впали в панику из-за галлюцинации. Будто бы увидели одного из этих мегалодонов.
Ди Джей посмотрел на него в упор:
— Док, это действительно так?
Воцарилась мертвая тишина. Джонас оттолкнул от себя поднос.
— Да, это правда. Только этот репортер или кто там еще, они не говорят, что я был тогда совсем изнурен после двух погружений в каньон за одну неделю. Меня заставили, врач дал на это добро. Я и сегодня
— Эй! — Ди Джей нервно улыбнулся. — Не беспокойтесь, у меня никаких сомнений. Просто мы с Элом только что говорили об этом звере, вашей доисторической гигантской акуле. Он утверждает, что существо таких размеров не может жить при огромных давлениях в каньоне. А что до меня, то я на вашей стороне. По-моему, это возможно, хоть я и не верю в вашу теорию. Просто мне приходилось видеть там десятки всяческих рыб. И если такая рыбешка выдерживает давление, почему этого не может быть с вашей мегаакулой, или как там вы ее называете.
Кто-то из сидевших захихикал, и Ди Джей расплылся в улыбке.
Джонас встал, собираясь уйти:
— Прошу прощения, мне что-то расхотелось есть.
Ди Джей схватил его за руку:
— Нет, подождите, док, успокойтесь. Расскажите об этой акуле, мне очень интересно. В конце концов, как я узнаю, что это именно она, если увижу ее завтра?
— Это будет большая акула с выбитым зубом! — выпалила Терри.
Вокруг уже неудержимо хохотали. Джонас снова сел.
— Хорошо, Ди Джей, если уж вы так хотите знать об этих чудовищах, расскажу. Первое, что нужно усвоить, когда говоришь о семействе акул, — они существуют около четырехсот миллионов лет. Сравните с людьми. Ведь наши предки слезли с деревьев всего два миллиона лет назад. Среди всех разновидностей акул, когда-либо обитавших в океане, мегалодон был бесспорным королем. Нам не много известно об этих чудовищах, однако несомненно, что природа наделила их способностью не только выживать, но и владычествовать во всех океанах и над всеми морскими видами. Поэтому мы говорим не просто об акуле, а об устрашающей боевой машине. Забудем на минуту, что речь идет о шестидесятифутовой разновидности большой белой акулы. Мег в течение целых семидесяти миллионов лет был наисовершеннейшим охотником среди всех на планете. Он был наделен инстинктами убийцы. Кроме огромного веса и смертоносных пилообразных зубов по семь дюймов каждый, он имел еще восемь чрезвычайно чувствительных органов восприятия.
Леон Барр спросил, посмеиваясь:
— Док, откуда вы знаете всю эту дерьмовую ерунду про какую-то вымершую рыбу, которой никто не видел?
Раздались смешки, но все смолкли, ожидая от Джонаса ответа.
— Во-первых, у нас есть окаменелые зубы, которые говорят не только о размерах, но и об инстинктах хищника. Сохранились окаменелые остатки тех видов, которыми он питался.
— Давайте лучше про его органы чувств, — сказал Ди Джей уже с неподдельным интересом.
— О'кей! — Джонас собрался с мыслями. Он заметил, что и все остальные члены команды затихли, собираясь слушать его. — Мегалодон, точно так же как его нынешний родственник, большая белая акула, обладал восьмью видами рецепторов, которые позволяли ему искать, находить, распознавать и преследовать добычу. Начнем с самого замечательного органа чувств,
Теперь уже все смотрели на Джонаса, не издавая ни звука.
— Почти столь же поразительным у мегалодона было чувство обоняния. В противоположность человеку, он имел ноздри направленного действия, которые могли не только обнаруживать одну биллионную[10] часть крови, пота или мочи в воде, но определяли еще и направление запаха. Именно поэтому большие белью акулы все время поворачивают голову из стороны в сторону. Они принюхиваются в разных направлениях. Возможно, ноздри взрослого мегалодона были величиной с грейпфрут. Теперь о коже чудовища. Это одновременно и орган чувств, и оружие. Вдоль обоих боков мегалодона проходит так называемая боковая линия. Фактически это канал, содержащий чувствительные элементы — рецепторы. Они могли обнаруживать малейшие колебания воды, даже от сокращений сердца другой рыбы.
Поднялся Эл Де Марко:
— Прошу прощения, но меня ждет работа.
— Да брось ты, Эл, — беспечно сказал Ди Джей. — Завтра не надо идти в школу. Мы дадим тебе поспать.
Де Марко строго посмотрел на Ди Джея:
— Завтра для всех нас большой день. Я предлагаю идти отдыхать.
— Хорошо, Ди Джей, — согласился Джонас. — Я и так почти все уже рассказал. Но коротко о вашем вопросе. У мегалодона была огромная печень, которая, возможно, составляла четверть его веса. Кроме своего прямого назначения, она еще давала ему возможность не только накапливать жировые энергетические ресурсы, но и приспосабливаться к давлению воды, даже на таких глубинах, как впадина Челленджер.
— Хорошо, профессор, — сказал Де Марко. — Предположим, что мегалодоновая акула действительно обитала в каньоне. Но почему она не поднималась на поверхность? Там ведь дьявольски больше пищи, чем на глубине.
— Это ясно, — вмешалась Терри. — Поднимись она с семи миль, ее просто разорвало бы.
— Нет, не согласен, — возразил Джонас. — Изменения давления воды, даже весьма резкие, действуют на акул совсем иначе, чем на человека. Мегалодон должен был адаптироваться к сокрушающему давлению воды на семимильной глубине. Взрослая особь могла весить до сорока пяти тысяч фунтов, из них три четверти приходилось на воду, содержавшуюся преимущественно в мускулах и хрящах. Огромная печень позволяла мегу менять свой удельный вес при подъеме, в известном смысле это давало эффект декомпрессии. Такой подъем был бы для него тяжелым, но не смертельным.
— Тогда в чем же дело? — спросила Терри.
— Судя по всему, вы не очень-то внимательно слушали мою лекцию, правда? — ответил Джонас. — Помните, я говорил, что моя теория выживания мегалодона в Марианском Желобе основана на существовании там теплого слоя воды, согретой горячими выбросами из донных расщелин. Выше этого теплого слоя шесть миль ледяной воды. Остальные мегалодоны погибли сто тысяч лет назад из-за охлаждения воды в последний ледниковый период. Все сохранившиеся в каньоне меги могли выжить только потому, что ушли из холодных верхних слоев и оказались внизу, как в ловушке. Даже если бы они попытались подняться, то никогда не вынесли бы холода.