Мелани
Шрифт:
Кряхтя и хромая на обе ноги, он побрёл в сторону леса. Декабрьское солнце окончательно зашло за горизонт, сгустились сумерки, и юноше, потиравшему боевую рану, пришлось добираться до дома по памяти.
Свет на втором этаже хижины погас. Некоторое время ничего не происходило, затем из хижины матушки Ветровоск, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, осторожно вышла темноволосая жилистая девушка. Рамона Подпруга, пришедшая на смену улетевшей Катрин, с самого начала подавала большие надежды. Про неё любили говорить: "Не упустит своего, даже если оно чужое". Хоть у девушки и были проблемы с дыхательной системой, но с головой у неё всё было замечательно, поэтому она мгновенно замечала любую возможность улучшить своё положение. Когда Катрин Ветровоск ни с того ни с сего покинула Ланкр, Рамона быстро смекнула, что её место вакантно, и оно предполагает неслабую порцию уважения в Овцепикских горах и за их пределами.
Иными словами, Рамона Подпруга живо взвесила все "за" и "против" и отправилась штурмовать хижину матушки Ветровоск с узелком своих пожитков и мешком сухарей. Последний она спрятала в специально пришитый задний карман на случай, если матушка откажет (из-за чего, правда, ей пришлось либо ходить сгорбленной, либо признать, что некоторые части тела резко раздались вширь). И не прогадала: та не пустила её даже на порог, однако хитрая Рамона никуда не ушла и неделю просидела под дверью чёрного хода хижины, напомнив тем самым матушке её же в молодости. Правда, девушка была уверена, что заодно имитирует показательную голодовку (сухари из заднего кармана она вынимала, само собой, втихаря), но не тут-то было: однажды влиятельной ведьме это наскучило, она вышла через парадную дверь, обошла дом, приблизилась к обедающей Подпруге и резким голосом спросила:
– Что едим?
Застигнутая врасплох Рамона чуть не подавилась сухарём, но учиться её взяли. С тех пор она с переменным успехом осваивала ведьминское искусство. По крайней мере, при полёте на метле она не сшибала все деревья в округе. К тому же, она умела взлетать прямо с места, без разгона, чем приводила в восхищение большинство юных ведьм.
– Уж кто умеет летать на метле, тот умеет!
– с завистью констатировали молоденькие ученицы, издали увидав летящую Рамону Подпругу.
Другое дело, что с Заимствованием у неё было совсем плохо, да и травы от кашля путались в голове со слабительными составами, но зато при родах ей не было равных. Однако, сейчас она думала вовсе не об этом. Она осмотрелась по сторонам - не видит ли кто?
– и взмыла в небо прямо со двора. Через пару минут чёрная точка растворилась в небе, и Рамона Подпруга оставила Ланкр.
***
Правительница Именно-Этой-Части-Крулльских-Гор настолько ценила своих подопечных, что позволяла им жить в небывалой роскоши. Например, Джорджио владел двухэтажным белокаменным особняком, в котором могла бы разместиться вся местная армия, а жили только три горничных, дворецкий, пара поваров да сам хозяин. К таким просторам нелегко было приспособиться: Джорджио раз пять забывал, где находится его спальня, и ночевал то в гостиной, то в ванной, то невесть где ещё. На шестой раз ему это надоело, и он распорядился поставить какие-нибудь аккуратные указатели, чтобы вписывались в интерьер и одновременно были заметны отовсюду. Главный архитектор на пару с главным скульптором подошли к делу творчески и поставили в особняке целый набор бронзовых статуй, указывающих в сторону спальни и кабинета Джорджио. Вдобавок к этому главный строитель намертво прикрепил их к полу, чтобы впотьмах никто ненароком их не свернул. С тех пор в особняке ночью можно было запросто набить себе шишку или выколоть глаз, но заблудиться - ни за что на свете!
Тем не менее, Джорджио мог по праву считать себя счастливым человеком - он не знал о наличии в своём особняке как минимум трети комнат. Этим вовсю пользовались слуги, каждый из которых хотел что-нибудь сохранить в тайне от хозяина. Например, одна неприметная подсобная комната служила местом встреч младшего повара и одной из горничных. Всё бы хорошо, только повар всякий раз прихватывал на эти встречи парочку своих лучших блюд, зачастую именно тех, которые обожал сам Джорджио. Тот, в свою очередь, интересовался внезапными переменами в меню и исчезновением нужных продуктов, а проштрафившемуся парню каждый раз приходилось говорить, что нужные припасы он как раз забыл приобрести. Если уж хозяин каким-то образом видел свои продукты до их приготовления, то повар отговаривался и вовсе неумело - дескать, совсем из головы вылетело, где они находятся, завтра же пущу в дело. Причём в последнее время склероз юноши приобретал уж и вовсе ужасающие масштабы, а недогадливая горничная всё никак не могла ему намекнуть, что кормят её не так плохо, и лучше уж переключиться на какие-нибудь другие действия. Ему бы мог подсказать женатый старший повар, если бы хоть что-нибудь знал о несчастных раскормленных влюблённых. Как итог, младшего повара всерьёз собирались лечить, а всё из-за одной неучтённой подсобки.
Ещё одна комната могла бы служить второй гостиной, а использовалась тем самым старшим поваром для игры в карты
Зато особняк Кьяссо славился своей удобной площадкой для размещения различного транспорта - от карет до электроколясок - и великолепной колоннадой на входе. Немудрено, ведь хозяин дома занимал должность главного специалиста по режиму астрозоологов. Теоретически, он должен был следить за режимом работы и отдыха добровольцев, отправляющихся на очередные экстремальные исследования, но поскольку таковых уже давно не было, Джорджио просто считался видным специалистом, посиживая у себя в особняке.
Мелани жила в особняке поскромнее и поменьше, зато с вензелями на фасаде и чудным маленьким садиком рядом. Колоннады там не было и в помине, а из белого камня дом был выстроен лишь наполовину - новое крыло возводилось из различных даров моря: останков кораблей, якорей, сетей и прочего. В этом хозяйка дома видела только плюс: можно было идти по солидному коридору, устланному мягким ковром, и вдруг оказаться в каюте какой-нибудь триремы. Одним словом, романтика.
Население этого дома составляли дворецкий, горничная, два садовника, повар, хозяйка и её лучшая подруга Рикелла. Последняя должна была получить особняк в дар после свадьбы Мелани и Джорджио, но перспектива жить почти что одной в такой махине её не очень-то прельщала - хоть дом и был поменьше, чем особняк Кьяссо, но ненамного. Тем более, что "морскую" часть Рикелла недолюбливала за непредсказуемое размещение комнат и отсутствие логики при строительстве. За эти же особенности новое крыло особняка просто обожали слуги - найти там что-то или кого-то было крайне сложно. Другое дело, что это обожание было чисто платоническим, поскольку педантичность Мелани не позволяла обитателям дома проводить такие же авантюры, как у Джорджио. Всё самое нужное хранилось в старом крыле и подвергалось строжайшему учёту, повару не приходило в голову кормить единственную горничную на свиданиях, поэтому они выходили погулять в сад. Там они раз за разом вспугивали садовников, собиравшихся было разложить пасьянс, а те в отместку раскладывали на дороге колючие ветки.
Результат такого противостояния оказался плачевным для обеих сторон: однажды горничная напоролась-таки на колючки. Девушкой она была дородной, посему не понадеялась на друга-повара, а схватила лопату и побежала объяснять садовникам их ошибку. Те улепётывали со всех ног, но возмездие их всё равно настигло, да так, что даже Мелани с Рикеллой, Джорджио и дворецким лишь к вечеру смогли их разнять. От горничной стали прятать все тяжёлые предметы, повара загрузили подготовкой к масштабному приёму, а садовники с тех пор вздрагивали от каждого шороха. Страдающая аллергией Рикелла неоднократно предлагала избавиться от сада и уволить этих разгильдяев, но пятачок растительности перед домом был для Мелани вдохновителем и едва ли не орудием труда: молодая Уэзерс, как и её жених, занимала весьма хитрую должность в крулльской науке. Она была специалистом по интерьеру для экспедиций, то есть должна была обеспечить очередным добровольцам комфорт и уют, если те вдруг соберутся в исследовательскую экспедицию. Но раз уж никаких экспедиций не намечалось уже лет сорок, то и Мелани спокойно расслаблялась в особняке, получая бюджетную зарплату.
***
– Не понимаю, что происходит, - нахмурилась Маграт, глядя прямо в карие глаза нянюшки Ягг, - такого у нас никогда не было.
– Вот и я не понимаю, - сокрушалась нянюшка, протягивая руку к королевскому буфету, - Катрин всегда была славной девчонкой, а Рамона и вовсе выросла на моих глазах.
– Помню, как мы с Рамоной надували шары к возвращению наших солдат, - задумчиво пробормотала Маграт.
– А я помню, как она свалилась после первого же шара, а ты и надувала, и её откачивала, - прозвучал приятный мужской голос.