Мелани
Шрифт:
– Нет бы хоть инструкцию прочитать, - пробасил Церн.
– Можно подумать, там все стены были инструкциями увешаны!
– огрызнулась Катрин.
– А по книге?
– не теряла надежды Рамона.
– По книге - это тебя надо спрашивать, ты её последней читала, - парировала Катрин.
– Думаешь, я помню? Я своё имя-то еле вспомнила, если что!
– возмутилась Подпруга.
– Кто вообще должен был обучение закончить два месяца назад - ты или я?
– Ох, две склерозницы!
– взвыл Церн.
– Замолкни!
–
– Пошли, там разберёмся.
Но не успели они сделать и шага, как произошло нечто неожиданное:
– МОЁ ПОЧТЕНИЕ, - раздался рядом голос, который не спутаешь ни с чем.
Катрин обернулась: к хижине направлялась высокая худощавая фигура в чёрном балахоне. Под тканью капюшона скрывался череп с пустыми глазницами, в глубине которых можно было увидеть маленькие голубые огоньки, время от времени вспыхивающие, подобно двум сверхновым. Челюсти этого черепа именно сейчас осклабились в приветственной ухмылке. Правая рука крепко сжимала косу, барабаня пальцами по древку.
– Добрый вечер, - коротко кивнула Катрин.
– Сюда?
– СЮДА, - неспешно произнёс Смерть, - ВЫ, КАК ВСЕГДА, ВОВРЕМЯ.
– Мы, как всегда, стараемся, - парировала девушка.
– Вряд ли здесь у тебя что-нибудь выгорит. Не в этот раз.
Смерть злорадно рассмеялся. Его смех походил одновременно на грохот чугунной посуды, скрип ногтей о школьную доску и вопль того, кому пришлось услышать всё это одновременно. Рамона и Церн поморщились, продолжая вертеть в руках кристалл и подставку, а Катрин укоризненно заметила:
– Ни в чём не повинных людей напугал!
– ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, - ответил Смерть, - ОДНАКО ЖЕ, ВЫГОРЕТЬ СЕГОДНЯ МОЖЕТ МНОГОЕ. ЕСЛИ ЭТИ ЛЮДИ ТАК И БУДУТ СВЕРЛИТЬ КРИСТАЛЛ ГЛАЗАМИ, ВАС ПОСАДЯТ НА КОЛ. ИТОГО ЧЕТВЕРО.
– Ну уж нет, - отрезала Катрин.
– Рамона, дуй за гримуаром.
– Я не помню уже, куда его положила, - жалобно ответила та.
– У матушки в доме так много мебели?
– удивился Церн.
– Нет!
– едва не визжала Рамона.
– Но я так волновалась...
От досады Церн чуть не выпустил из рук кристалл.
– Церн!!!
– закричали два женских голоса.
– Они там, у хижины!
– раздались крики преследователей.
– Деваться им некуда, ловим их!
– Эти ещё, - пробурчала Катрин.
– А мы тут стоим, как непонятно кто.
– Да что ж делать-то?
– взвизгнула Рамона.
– Церн, придумай что-нибудь!
– А чё я?
– возмутился Церн.
– ПРЕКРАТИТЕ ПАНИКУ, - вмешался Смерть, - ТАКОЙ АРТЕФАКТ ПРИВЕЗЛИ И ДВА РАЗА ЧУТЬ НЕ СЛОМАЛИ! СОБРАЛИ И ДАЛИ ПОДЕРЖАТЬ.
– Только и всего?
– удивилась Катрин.
– ДА. Я ПОДОЖДУ.
Ребята вмиг собрали все части артефакта и бросились в хижину. Катрин на мгновение задержалась и произнесла:
– Спасибо.
– НЕ ЗА ЧТО, - прогрохотала фигура в плаще, медленно удаляясь и
– Я НИКОГДА НЕ ПРОИГРЫВАЮ.
– ПИСК!
– еле слышно раздалось из травы.
– КТО СКАЗАЛ, ЧТО ТАК НЕЧЕСТНО?
– с ветром донёсся шелест последних фраз Мрачного Жнеца.
– НИЧЕГО Я ИМ НЕ ПОМОГАЛ. ТЕПЕРЬ У МЕНЯ БУДЕТ ЗАСЛУЖЕННЫЙ ОТПУСК. НО ДЛЯ НАЧАЛА НУЖНО ЗАКОНЧИТЬ ОДНО ДЕЛЬЦЕ В КРУЛЛЕ.
К хижине матушки Ветровоск прибежали, запыхавшись, госпожа Господиеси с рогатиной, нянюшка Ягг с армейским ремнём, некоторое количество активных граждан с ухватами из других дозоров и армия Ланкра в лице Шона с дудкой. Они сделали самые грозные лица, на которые только были способны, и собирались было выкрикнуть что-то столь же грозное, но на пороге их встретила сама матушка Ветровоск. Она опиралась на плечо Катрин, но о грядущей смерти уже и думать забыла. Рамона и Церн стояли позади и держались за руки, не забывая при этом высматривать пути к отступлению.
– Эсме?
– удивилась нянюшка, жестом останавливая людей. Для особо разбушевавшихся была заготовлена ещё длинная фраза, но такое зрелище напрочь выбило её из нянюшкиной головы.
– Они нашли кристалл, - пояснила матушка.
– Тот самый? Кристалл долголетия?
– ахнула госпожа Господиеси.
Матушка кивнула.
– Но как?
– спросил Шон.
– По описанию в гримуаре, - Катрин и Рамона ответили в один голос.
– Вот, Эсме, - поучающим тоном произнесла нянюшка Ягг, - а ты ещё хотела его в нужник отнести, когда Ещегодники закончились.
– Интересно, его величество ещё не лишил их подданства?
– задумалась госпожа Господиеси.
– Восстановит, - лихо заявила нянюшка и, немного подумав, добавила:
– Что ж, теперь у тебя целых две ученицы.
– Одна, - откликнулась Рамона, всё ещё держа глухую оборону на пару с Церном.
– Что?
– не поняла нянюшка.
– Я решила оставить ученичество, - запинаясь, пробормотала Рамона.
– Мы решили пожениться, - пророкотал Церн.
Лицо нянюшки приобрело добродушно-хитрое выражение.
– Дети мои, это в корне меняет дело, - заявила она.
– Эсме, ты ведь не против?
Матушка скривилась - как всегда, когда речь шла о замужестве!
– и отрезала:
– Держать не буду.
– Вот и славно, - улыбнулась нянюшка, потирая руки.
Молодые люди сделали шаг назад, в дверной проём, и украдкой поцеловались.
Наверн Чудакулли беспокойно мерил шагами свой кабинет, время от времени останавливаясь и заламывая руки. Периодически он подходил к своему рабочему столу, размашисто садился в кресло, брал в руки перо и бумагу и начинал писать. "Министру обороны Борогравии", - было выведено на очередном листе пергамента, но не успели чернила обсохнуть, как аркканцлер скомкал лист и бросил его себе под ноги. Лицо его было мрачнее тучи, он растерянно качал головой.