Мелисандра
Шрифт:
Повидавшись с Рендалом, она сумеет убедить его быть благоразумным, заставит поклясться, что он не станет писать ее отцу. А что дальше?
Мелисанда вспомнила о Фенелле, такой доброй и такой терпимой. Возможно, она поедет к Фенелле и попытается объяснить, почему ей пришлось бежать.
Похоже, это единственный путь.
Наконец наступило утро. Она сунула пистолет в карман платья и осторожно открыла дверь.
В верхних комнатах дома не было слышно ни звука. Она спустилась к Гантерам, стараясь вести себя так, словно ничего
– Он, должно быть, вернулся вчера вечером домой, – сообщила миссис Гантер, когда Мелисанда заняла свое место за столом. – Явился потихоньку, так что никто и не знал. А утром позвонил, чтобы подали завтрак. Сара говорит, что вид у него был довольно сердитый. С ней, наверное, поссорился и, разозлившись, отправился домой.
– Ах, вот как, – произнесла Мелисанда.
– Хозяйка, по его словам, приедет домой только вечером, так что еще весь день наш, нужно его использовать как следует, как вы считаете?
– О, конечно, – отозвалась Мелисанда.
Есть ей не хотелось, но она заставила себя что-то проглотить.
После завтрака она поднялась в свою комнату, чтобы собраться. Вещей было не так уж много. После встречи с Торольдом ей придется вернуться за ними – незаметно проскользнуть наверх, а потом потихоньку выйти из дому.
Мелисанда дотронулась до пистолета, лежавшего у нее в кармане; она не расстанется с ним, пока не почувствует себя в полной безопасности от домогательств Арчибальда Лавендера.
По словам Гантеров, он куда-то ушел. Сказал, что вернется только вечером.
Но он ведь может неожиданно вернуться домой, думала Мелисанда. В его глазах она увидела не только желание, но и жажду мести.
Утро тянулось бесконечно медленно, а нужно было еще высидеть за столом во время ленча.
– Честное слово, – заметила миссис Гантер, – у вас совсем нет аппетита.
– Боюсь, что вы правы.
– Это никуда не годится… вы же еще растете. Вам, наверное, портит аппетит мысль, что хозяйка скоро снова будет дома, верно?
– Возможно.
– Ну, напрасно вы так волнуетесь. Все будет хорошо. Мне кажется, она вами довольна. Не стоит обращать особого внимания на то, что она говорит. Она ведь ни за что на свете не признает, что чем-нибудь довольна.
Мелисанда подошла к миссис Гантер и обняла ее.
– О миссис Гантер, я всегда буду помнить, как вы были добры ко мне.
– Нет, вы только послушайте! – сказала миссис Гантер и подумала: «Уж эти мне иностранцы! Словно не на земле живут – сегодня смеются, а завтра уже слезы. Уж я и не знаю, как с ними себя вести. Она-то, правда, такая хорошая. Я ее полюбила».
Мелисанда торжественно расцеловала миссис Гантер в обе щеки.
– Полно! – сказала миссис Гантер. – Полно, полно. Вы как будто чем-то расстроены, дорогая.
– Нет, просто хочется сказать… сказать спасибо вам… и мистеру Гантеру, и Саре. Мне было так хорошо с вами в этой маленькой комнатке.
– Рады это слышать! А нам было приятно ваше общество. Надеюсь, что вы будете счастливы в замужестве, я в этом просто уверена, ведь не сыщется на свете другого такого прекрасного джентльмена, и вы его заслуживаете. Так я и говорю Гантеру: «В жизни не встречала прекраснее джентльмена, а наша мисс Мартин всячески заслуживает счастья».
– Возможно, каждый из нас заслуживает того, что ему выпадает в жизни, – произнесла Мелисанда.
– Ну, я бы этого не сказала. Некоторым просто-напросто везет.
– Мне пора идти, – сказала Мелисанда. – У меня еще много дел. Просто хотелось вам сказать, как мне было у вас хорошо.
– Спасибо на добром слове, дорогая. Увидимся за обедом.
Мелисанда ничего не ответила. Она поднялась в свою комнату. Все ее пожитки – их было немного – были уложены в саквояж, который она недавно купила, все было готово к тому, чтобы уйти. Она засунула саквояж под кровать. Надев шляпку и мантилью, вышла из дому и направилась в Гайд-парк на свидание с Торольдом.
Мистер Рендал уже был на месте. Она видела, как он прохаживается по аллее.
– Мелисанда… как я счастлив, что вы пришли.
Он схватил ее руки в свои, но она поспешно высвободила их:
– А вы думали, что я нарушу обещание?
– Вчера вы были немного расстроены. Я вижу, сего дня чувствуете себя лучше. Похоже, теперь вы понимаете, что к чему.
– Да, я все прекрасно понимаю, – сказала она. – Торольд, у вас неприятности, вы попали в затруднительное положение, и это меня беспокоит.
– Совершенно верно.
– Поэтому вы и придумали все эти ужасные вещи. Вы говорили несерьезно, я знаю.
– Но послушайте, Мелисанда. Вы ведете себя глупо. Ведь отец должен о вас позаботиться.
– И о вас тоже?
– Но мы собираемся пожениться. Я стану его зятем.
– Никогда вы им не будете!
– Мне казалось, что вы образумились.
– Да, образумилась, наконец, а то все надеялась, что вы не такой уж дурной человек.
– Ах, полно говорить глупости! Я дурной человек! А ваш папаша? Он ангел? Он, который соблазнил бедную девушку?
– Довольно! Что вы знаете обо всем этом?
– Не впадайте в истерику, Мелисанда, давайте сядем. Вот черновик письма, которое я сочинил. Хочу, чтобы вы его переписали и отправили отцу. В нем говорится, что вы встретили человека, которого полюбили, хотите выйти замуж, и уверены, что он поможет, как собирался сделать раньше.
Взяв письмо, Мелисанда, не читая, разорвала его и бросила клочки через плечо. Подхваченные ветерком, они, танцуя, летели по воздуху. Девушка поднялась со скамьи и, взглянув в лицо собеседника, увидела, что оно исказилось от злости.