– Достойнее с пира уйти самому,чем ждать, пока выгонят,не правда ли, гость?– Согласен, да только скажи,кто на пиру хозяин?Хотел бы я это узнать,любезнейший вышибала.– В могиле узнаешь. Пока не выперли,продолжай хлебать свое пойло.– Я-то продолжу, а ты поскорее, приятель,пожалуй сюда, под плиту.– Из
уважения к твоей глупостиуступаю тебе это место.– Только после тебя. Помочь?
БЕЗВИННО УБИТАЯ
Все сказано, все ясно, все дано.Пророчица сказала: сужденоей ум иметь простой, смиренный нрав,и жизнь окончить юной, не познавни мужа, ни любви, ни наслаждений.Лишь кровь и деньги вышли из знамений.Я не спешила жить и умирать,но за меня поторопился некто.Был поздний вечер, в городе тумансгустился. Я домой спокойно шла. Вдруг кто-тодогнал, схватил, приставил к горлу нож,я вскрикнуть не успела.Ошибка: перепутали с соседкой,невестой, изменившей жениху.Она осталась жить. Я за неесвоей безвинной жизнью расплатилась.Восемь тысячденариев отдали за меняродителям моим. Отец и мать,не плачьте.
ГЛАДИАТОР НЕПОБЕДИМЫЙ
Во имя богов, сильнейшие.Слабые, трепещите.Мир здесь обрел Укс, гладиатор великий.Мал ростом, видом тщедушен,но с бычьею шеей,Марса избранником стал.Молнией над ареной взлетая,разил пятерых одновременно и более,тысячу сто соперников Риму во славу поверг,львов разрывал на куски нагими руками.Сам же, себя не щадя,совершенствовался неустанно,мышцу и кость истязал, на дротиках спал.Девственник был.Венера возревновала, ночью сгубила егозельем любовным.Умер с подъятой стрелой и пеною на устах.
ДОБРЫЙ ЧЕЛОВЕК, ПРИНЕСЕННЫЙ В ЖЕРТВУ
Говорю тебе, смертный:не существует вины и виноватых нет.Боги играют нами, как дети игрушками.Вот и меня однажды Меркурий послалФортуне подарок отдать,давно заготовленный.На беду ждал возле жертвенникапосланец Беллоны,Марса сестры коварной и кровожадной.Обещала она емуисцеление от смертельной болезни в наградуза жизнь первого встречного.Обманула несчастного и меня погубила.Совет мой тебе:одному доверяя богу, проси о том же другого.
ПРОВИДЕЦ
Снов продавецвольноотпущенник Павийприветствует вас, живые.Первый в Риме дурак,ничего не знал,не умел, не делал.Вещие
сны мои кормили меня.Шли ко мне бедный патриций,богатый плебей и раб,вызывали сенаторы,принимал император.Я продавал свои снысперва за вино,потом подороже,стало хватать на хлеб.В самом последнем увидел: конец.Всем и всему конец.Никто не купил.Пришлось заснуть навсегда.
ПРОЗРЕВШИЙ
Кем бы ты ни был здесь,там станешь иным.Верящий в исчезновениеслепому подобен червю,знающему лишь темноту.Слеп был и я.Исцелил меня мой Учитель,и отворились глаза.Я увидел обитель,где собираются освобожденные,плен земной претерпевшие,и над страхом своимстал смеяться.Путник! Присядь, отдохни.Если вздумаешьмогилу разрыть,кучку костей откопаешь.Это остатки цепей моих.Я улетел туда,где с тобою встречусь
IV. Сомнительная самоволка
О тех, кто, не достигнув естественной черты Перехода, расстается с земной жизнью досрочно. Не ведя речь о случаях криминально-сомнительных, постоянный вопрос: по своей воле? Действительно по своей, или по принимаемой за свою?
Солнце скрылось за тучей или туча закрыла солнце?
Жизнь как песочные часы
Прежде, чем говорить о самой горячей и сложной из подтем этой книги, а говорить будем много, долго и не раз, придется еще разок вспомнить, что такое жизнь.
Уточняем: не жизнь вообще, не жизнь рода, человечества, а жизнь каждого существа самого по себе, каждого из нас в отдельности.
Ну конечно, сразу и вспомнилось. Олеша: «Жизнь вредна, от нее умирают».
Жизнь каждого существа есть самоубийство путем жизни. Более или менее (относительно) медленное.
Заложенная в каждом рождающемся программа развития, заканчивающаяся самоликвидацией.
Сначала по восходящей – к расцвету, который продолжается некое время, потом увядание – по нисходящей, потом…
Потом финишная черта, за которой биомашинка тела, выработавшая за срок годности свой ресурс, останавливается и перестает быть собой, распадается, а жившая в теле душа – можно верить, можно не верить, но лучше верить – переходит в таинственное инобытие, в запределье, в вечность, откуда пришла.
Теперь внимание: время.
Валюта жизни. Единственная абсолютная здешняя ценность.
Время – его на жизнь тела, этой машинки с ее родовой программой, дается энное количество, достаточное, чтобы программу выполнить, быть может, даже перевыполнить – и самоликвидироваться. Время ограниченное. С изрядным вероятностным допуском, гибким, с люфтом «от – до», но ограниченное.
Ограниченное – но скупо достаточное, чтобы передать эстафету родовой жизни следующим поколениям. Щедро достаточное, чтобы изнутри живущего оно казалось безграничным – или ограниченным, но с вероятностью безграничности, достаточной, чтобы продолжать жить до упора, надеясь… Чтобы долго не замечалось, что его все меньше и меньше…
Песочные часы. Наблюдатель извне видит, с какой скоростью перетекает песок из верхней чаши через горлышко в нижнюю. Может легко высчитать, сколько времени остается до полного перетекания. А наблюдатель, сидящий внутри, в песке – который сам есть какая-то из песчинок – может только чувствовать некое движение, свое и вокруг.