Мендель Маранц
Шрифт:
– В другой раз за это могут дать по морде. Подожди, вот он увидит твой курорт, куда ты его направил – Семьдесят четвертая улица и Третья Авеню, под мостом воздушной железной дороги!
– Что ты такое говоришь? Он сказал, что ему нужны цветы!
– Его жена еще не умерла! – рассмеялся Надельсон. – Послушай, Бернард, когда ты видишь клиента, не нужно сходить с ума! Потому, что если ты всегда будешь так обделывать дела, как сегодня, то нам придется поставить в конторе полицейскую стражу!
– Ах, а я думал, что мы уже почти обделали дело! – с отчаянием в голосе воскликнул
– Почти! У тебя всегда «почти»! С Менделем было «почти», теперь с Гутнером «почти»!
Бернард стоял у огромного окна и печально глядел вдаль, заложив руки за спину. Почти! Это была трагическая сердцевина, заключенная в яркой, суетливой скорлупе этого маленького, суетливого человечка. Всегда близко к цели, но у цели – никогда! Он всегда верил в свои силы перед тем, как прыгнуть и всегда попадал носом в землю, когда прыгал. Но он спокойно отряхивал пыль с колен и опять улыбался.
«Потому что я такой человек – я не унываю. Пусть другие унывают, глядя на меня».
И он жадно глядел на богатую панораму: прекрасные дома, великолепные здания для контор, огромные гостиницы; все это расстилалось у него перед глазами, как суда на якоре в огромном порту.
– Какой вид! – вздохнул он. – Когда-нибудь мы получим заказ на все эти здания сразу… а не то будем продавать их по частям.
Прошло полтора месяца. Каждый день Бернард смотрел на эту огромную панораму богатства, расстилающуюся у него перед глазами, но за все это время ему не удалось заключить сделку даже на один грош.
Но вот, в один прекрасный день, панорама исчезла. Огромная металлическая вывеска, усеянная многочисленными разноцветными электрическими лампочками, высунулась из-за стены соседнего здания и закрыла расстилавшуюся перед окном картину. Контора фирмы «Надельсон и Шнапс» сразу очутилась во мраке.
– У нас украли наш вид! – закричал Бернард с нотой неподдельного отчаяния в голосе. – Нас ограбили! Убийцы! Кто бы это мог сделать?
– «Бюро по найму прислуги – М.М.», – прочитал бухгалтер, глядя в ужасе на огромные металлические буквы, бросавшие тень на окна конторы, подобно дымовой завесе наступающей армии. Бернард опустился в кресло огромным символом грядущего несчастья.
– М.М.! Что это значит?
– М.М. – Мейк Мани! – сразу нашелся Надельсон.
– Мендель Маранц! – вскричал Бернард, вскакивая на ноги. – Бюро по найму прислуги! Вот что он сделал! Он открыл целую контору, чтобы достать себе служанку!
– Да, в наше время так! – спокойно сказал Надельсон.
– Ты не понимаешь! – прошипел Бернард, морща лоб. – Это насмешка. Он ухлопал тысячу долларов на эту вывеску, чтобы загородить вид перед нашей конторой! Он согласен откусить себе нос, чтобы подразнить меня! Но я такой человек – меня не скоро доймешь! Если ты загородишь меня спереди, я попытаюсь сзади!
Бернард решил отправиться к Зельде.
– Скажи пожалуйста, – начал он, входя в комнату Зельды, – какой это отец и будущий дедушка, если он отказывается приобрести дом на две квартиры для своей семьи, а только возится с прислугами-польками.
– Я ему больше не нужна, –
Приход Бернарда только подкрепил ее подозрения. На глазах у нее показались слезы.
– Ему не нужна больше семья. Он ищет служанок! Ах, почему Мендель не такой, как мой брат-банкир, а какой-то агент по найму прислуги!
Бернард одобрительно кивнул головой.
– Конечно! Прислуга – ну, какая тут коммерция? Земельные участки, ссуды – вот где золотые россыпи! Ты только посмотрела бы, какое дело мы обделали полтора месяца назад с миллионером Абрамом Гутнером! Деньги при этом не играли никакой роли!
Он вытер потный лоб платком и вздохнул.
– Ах, если бы Мендель послушался меня и вступил в нашу фирму! Кто знает, где бы мы были теперь! А в этом деле он потеряет все свои деньги, которые он получил за свое изобретение. и тогда тебе, Зельда, придется торговать спичками и зубочистками на Гестер-стрит. Я такой человек – я люблю подавать надежды!
Зельда заломила руки.
– Сарра, или сейчас же к отцу! Заставь его бросить это дело. Скажи, что мы уже достали служанку. Пусть он не беспокоится. Но не говори, что я тебя послала!
– И пусть он снимет вывеску, – добавил Бернард.
– А может он еще присоединится к вам, если вы его примете, – сказала Зельда, обращаясь к брату. Бернард задумался, пожевывая сигару, которую держал во рту.
– Вполне возможно, наверное даже, конечно! Видишь ли, Зельда, у нас так много дел, что мы даже не знаем, за что раньше взяться! Мы должны уплатить за помещение, то есть, я хочу сказать – уплатить дивиденды, и закрыть дело, то есть я хочу сказать – заключить новые контракты. Но все-таки ты можешь предложить ему, Зельда. Пусть он еще подумает, то есть, я хочу сказать – мы еще подумаем!
Бернард ушел, чувствуя, что Мендель сдастся перед ним, что он пойдет с ним на примирение.
Вечером в тот же день жена попросила у него деньги на расходы по хозяйству.
– Мириам, ты знаешь, что у меня все деньги вложены в дело, – сказал он.
Мириам печально покачала головой: – Вот крупный финансист! Сам ворочает миллионами, а мне приходится занимать четвертаки.
На следующее утро Бернард проснулся в прекрасном настроении. – Я такой человек – чем меньше я имею, тем лучше я себя чувствую. – Но в душе он просил судьбу, чтобы она послала ему хоть какую-нибудь клиентуру. И когда он подходил к своей конторе, ему представилось, что его просьба была услышана. У подъезда стоял автомобиль Сэма Тресслера.
– Послушайте, Макс, – обратился он к шоферу, – где твой хозяин?
– Наверху.
Бернард не стал ждать лифта. Он помчался наверх, шагая через две ступеньки, и чуть не потерял сознание, когда подбежал к дверям конторы.
– Ну, что? – с трудом проговорил он, врываясь в контору.
– Ничего, – холодно ответила мисс Бломберг, бухгалтерша.
– Где Тресслер? – закричал он, бросаясь к окну. Он решил, что тот упал за окно. – Посмотрите! Вот еще машина Морица Фейтеля, наверное, они встретились где-нибудь внизу и разговаривают.